Как по мне, чуток переигрывает, но что взять от актёров из самодеятельности.

Надеюсь, остальные зрители окажутся не так пристрастны к актёрскому исполнению, когда это видео в Сеть уйдёт. Впрочем, там и разрешение будет так себе, якобы, под съёмку скрытой камерой. Глядишь, и прокатит это, якобы слитое видео, без замечаний.

Что я делаю и для чего это нужно?

Зрители увидят, что один из лучших отрядов уже не только Уссурийска, но и вошедший в ТОП Гильдии Охотников, не может получить нужное ему оружие и патроны, отчего вынужденно отказывается от дальнейшего закрытия Пробоев.

И пусть Гильдию такое вроде бы не красит, но оказывается, во всём виноват прежний начальник, каким-то загадочным образом спущенный нам из Хабаровска.

Интриги, скандалы и расследования! Пресса на этом живёт и кормится. И мы дадим им повод. Пусть копают. А если устанут, то поможем. Папочки-то с компроматом никуда не делись.

Но это было только начало разговора. Главное я приберёг напоследок.

— А теперь по второму вопросу, — сказал я, убирая телефон. — У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Глава Гильдии насторожился, но кивнул:

— Слушаю.

— Я наладил массовое производство артефактов. Целительских, защитных, накопителей. Качество — выше среднего, цена — ниже рыночной процентов на двадцать. Хочу предложить их Гильдии для перепродажи Охотникам.

Он удивлённо поднял брови:

— Массовое производство? Но как… Артефакты же всегда были штучным товаром… — задумчиво постучал он пальцами по столу.

— Были, — усмехнулся я. — Теперь будут не только штучными. У меня есть технология, есть оборудование, есть люди. Я могу делать партии по сто — двести штук в месяц. И это будут не одноразовые поделки, а полноценные рабочие артефакты с ресурсом не меньше года.

Глава молчал, переваривая информацию. Потом осторожно спросил:

— И какие условия?

— Простые. Гильдия закупает их у меня оптом по фиксированной цене. И продаёт в розницу с наценкой. Сколько сделаете наценки — ваша прибыль. Я не лезу. Но есть одно условие.

— Какое?

— Цена для Охотников должна быть доступной. Чтобы даже начинающий отряд мог купить базовый набор защиты и лечения. Не за бешеные деньги, а за вменяемые.

— Ты хочешь демпинговать? — прищурился он.

— Я хочу, чтобы Охотники перестали гибнуть из-за того, что не могут позволить себе нормальные артефакты, — жёстко ответил я. — Ты сам знаешь, сколько отрядов работают на старых, изношенных, самодельных поделках. А мои — надёжные, доступные, простые в использовании. Если Гильдия не хочет — я пойду напрямую. Открою интернет-магазин, буду продавать частным лицам. Но тогда вы потеряете и комиссию, и контроль над рынком.

Он задумался. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки — выгода, риски, перспективы.

— А местные артефакторы? Которые всю жизнь этим кормились? Они же взвоют.

— Пусть воют, — пожал я плечами. — Никто не мешает им тоже снижать цены и повышать качество. Конкуренция — двигатель прогресса. Кто не выдержит — уйдёт в другие ниши. Но Охотники от этого только выиграют.

— Ты понимаешь, что на тебя ополчатся? — тихо спросил Глава. — Не только местные, но и те, кто привозит артефакты из других регионов. У них там свои интересы, свои деньги.

— Понимаю, — кивнул я. — И готов. Потому что за моей спиной — отряд. И пятнадцать парней и девчонок, которые тоже хотят жить в мире, где честные Охотники не умирают от жадности торгашей.

И это была не поза, а позиция.

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул:

— Ладно. Давай попробуем. Пока — небольшую партию. Штук пятьдесят. Если пойдёт хорошо — заключим договор на постоянной основе.

— Идёт, — улыбнулся я. — Послезавтра привезу образцы.

Мы пожали руки. Я вышел из кабинета, и на душе было легко.

Первый шаг сделан. Теперь — работать.

Через день я привёз в Гильдию пятьдесят целительских браслетов, тридцать защитных амулетов и двадцать универсальных накопителей средней ёмкости.

Глава лично проверил каждый — качество было ровным, стабильным, без брака.

Откуда бы ему взяться, если станок с ЧПУ работает, как часы, а каждый артефакт проходит двойной контроль на выходе.

Мне сейчас никак нельзя облажаться, даже один раз. Иначе этот раздуют, как повод для информации о некачественном товаре.

— Неплохо, — признал он. — Очень неплохо. Я выставлю их по цене на двадцать процентов ниже средней. Думаю, разберут быстро.

— Уверен, — ответил я. — И готовьтесь к следующей партии. Через неделю будет ещё столько же. Впрочем, могу увеличить партии раза в два — три, но по предоплате.

Он в ответ только головой покачал, давая понять, что рисковать не станет

А через две недели на форуме Гильдии разразился скандал. Местные артефакторы, узнав о моих поставках, подняли вой. Они кричали о демпинге, о нечестной конкуренции, о том, что я разрушаю «вековые традиции». Кто-то даже написал донос в Москву, требуя проверить мои артефакты на качество.

Я спокойно выложил в Сеть видео с процессом контроля каждого артефакта, с сертификатами качества, с отзывами первых покупателей. И добавил короткий комментарий:

— «Дорогие коллеги. Если ваши артефакты стоят в три раза дороже моих, но работают так же — может, дело не во мне, а в вашей жадности? Задумайтесь.»

Комментарии разделились. Одни поддерживали, другие поливали грязью. Но главное — мои артефакты раскупали. Их брали отряды из соседних городов, из Хабаровска, из Владивостока. Даже из Москвы и Челябинска пришли первые заказы.

— Санчес, — позвонил мне Всеволод, — Ты там поосторожнее. На тебя уже зубы точат.

— Знаю, — ответил я. — Но отступать некуда. Позади — детдом.

Он вздохнул и положил трубку.

А я смотрел на станок с ЧПУ, который жужжал, вырезая и гравируя очередную партию пластин, и думал: это только начало. Мы ещё покажем этому миру, что такое настоящая магическая промышленность.

И пусть только попробуют нас остановить. Узнают силу моего негодования!

Но я недооценил, насколько серьёзно всё обернётся.

Уже через два дня после того разговора в мастерскую ворвался запыхавшийся Гришка:

— Санчес! Там это… Пожарные приехали. Говорят, проверка противопожарной безопасности.

Я вышел во двор. Действительно, две красные машины, человек десять в форме, с важным видом прохаживаются по территории.

— Вы старший? — спросил меня подполковник с усами.

— Я.

— Будем проводить проверку. Есть сигнал, что у вас тут нарушения.

— Проверяйте, — пожал я плечами. — Только предупреждаю — у нас дети. Лишний раз не пугайте.

Он хмыкнул и отдал команду. Пожарные разбрелись по территории, начали что-то измерять, заглядывать в углы.

Я стоял и смотрел. И видел.

Видел, как один из них, молодой лейтенант, нарочно толкнул ящик с артефактами, стоящий у стены. Тот покачнулся, но устоял.

Видел, как другой, проходя мимо станка с ЧПУ, провёл рукой по проводам — проверяя, наверное, не искрят ли.

Видел, как третий достал телефон и начал фотографировать нашу мастерскую.

— Гришка, — позвал я тихо. — Сними их всех на видео. Особенно того, кто с телефоном. И этого, который ящик толкал.

Гришка кивнул и скрылся.

Через час проверка закончилась. Подполковник подошёл ко мне с бумагой:

— Нарушений не выявлено. Но предупреждаем — в следующий раз может быть строже.

— Спасибо, — ответил я. — Будем знать.

Они уехали. А я посмотрел на Гришку. Тот показал телефон — всё снято, чётко, с разных ракурсов.

— Сохрани, — сказал я. — Пригодится.