— Странно, что Марсель не предупредил вас о моих способностях. Ведь он прекрасно о них осведомлён, — я смотрел в глаза этому пирату, продолжая исследовать его мысли. В целом ничего интересного, кроме того, что они работали на Валуа, не было. В сознании пирата метались обрывки приказов, страх перед наказанием и запоздалое осознание, что он выбрал не ту сторону.

— Простите, князь, кто такой этот Марсель? — спросил Кейн. Он стоял неподвижно, но в глазах читалась буря эмоций. Недоверие, шок, попытка осмыслить происходящее.

— Глава дипломатического ведомства и разведки Дома Валуа, Марсель‑Жермен де Шалон. Близкий друг короля Луи‑Рене де Валуа, — ответил я, не поворачивая головы. — На самом деле странно, что ты его не знаешь, Кейн. Я внимательно исследовал твои мысли и память. И меня радует, что ты единственный, кто не имеет вообще никакого отношения к Дому Валуа.

Я чуть помолчал, продолжая исследовать память трясущегося от страха и стоящего передо мной главу клана пиратов. Он боялся шевелиться, опасаясь, что я тоже убью его. В его сознании я видел мольбу о пощаде, смешанную с отчаянием.

Я покинул его мысли и бросил короткий взгляд на Кейна. Он стоял с задумчивым видом, внимательно смотря на меня.

Я усмехнулся и, сковав телекинезом тело пирата, полностью развернулся к Вулфу.

— Кейн, конечно, странно, что вы не знаете о моих способностях, а то, наверное, не пришли бы ко мне на корабль, — начал я говорить, смотря на Кейна.

Он напрягся и посмотрел мне за спину, на главу клана пиратов, который стоял не шевелясь, скованный мной.

— О, Кейн, спасибо за заботу, но не переживай, — я усмехнулся. — Он в полной моей власти. В твоей памяти я прочитал, что ты знаешь, точнее, когда‑то давно слышал о псиониках. И знаешь, на что они способны.

— Вы псионик? — удивлённо поднял брови Кейн. — Тогда это всё объясняет. И вы правы, если бы я знал, то тысячу раз подумал, стоит ли мне сюда идти. Но раз я ещё жив и не скован, — Кейн поднял и опустил руки, — то значит, я прошёл проверку.

— Прошёл, — я улыбнулся. — Но вот дилемма, что теперь делать с оставшимся в живых главой клана?

Я снова повернулся к пирату и посмотрел ему в глаза, полные страха. Его лицо было бледным, капли пота стекали по вискам, а пальцы слегка подрагивали.

— Я знаю, что делать, — произнёс Кейн и, сделав шаг вперёд, встал рядом со мной. — Позволите, князь?

— Слушаю, — я был удивлён и, не сдержавшись, сразу полез в его мысли.

Не успел Кейн заговорить, как я засмеялся:

— Прости, Кейн, — я дружески хлопнул его по плечу. — Не удержался и снова покопался в твоих мыслях. Это хорошая идея. Но согласится ли наш друг?

— Согласится. Я уверен, — произнёс Кейн и обратился к пирату: — Хома Борн, ты отличный капитан и командующий. Твои эскадры всегда побеждали, и даже жирный Гарк «Железный Кулак» боялся вступать с тобой в противостояние. Но твоя работа на Дом Валуа поставила тебя на порог смерти. Однако есть предложение, — Кейн замолчал и посмотрел на меня.

— А, точно, — я снял с главы часть блокировки, и он, вздохнув полной грудью, хрипло спросил:

— Какое, Кейн?

— Ты будешь передавать Марселю только ту информацию, которую тебе скажет князь. Периодически ты будешь проходить проверку. И если докажешь свою преданность, станешь полностью свободен. Но до этого времени я повешу на тебя «чёрную метку», — произнёс Кейн.

Хома хрипло рассмеялся:

— «Чёрная метка», — Хома снова рассмеялся. — Кейн, лучше сдохнуть сейчас, чем ходить с «чёрной меткой» на затылке. Я не стану твоим рабом! — последние слова Хома прошипел в гневе, его кулаки сжались, а вены на шее вздулись от напряжения.

— Хома, полгода твоей верной службы и ты будешь свободен. Это моё слово, Хома! Ты будешь моим заместителем. А по истечении этого срока станешь адмиралом, — Кейн взглянул на меня, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность.

— Я подтверждаю его слова, Хома, — добавил я.

Хома Борн задумался. Я снова влез в его голову, изучая мысли.

— Хорошо, Кейн, — произнёс Хома, выпрямляясь. — Я знаю, что ты всегда держишь своё слово. Я согласен. Клянусь, что буду служить верно и передавать Марселю только ту информацию, которую буду получать от тебя или от князя.

Кейн Вулф снова посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая слова Хомы. В мыслях Хомы до сих пор клокотало от осознания того, что он будет носить «чёрную метку» раба, и Кейн будет контролировать каждый его шаг, каждый вздох и каждое его желание. Но он смирился. Жизнь он ценил дороже.

Кейн достал из кармана небольшой кругляш. Обойдя Хому, он поднёс его к затылку Борна.

Хома стиснул зубы от боли, когда из кругляша вылезли острые шипы и воткнулись ему в затылок, намертво закрепляя «чёрную метку». Снять теперь её мог только Кейн.

Я слышал о таких приборах, которые давным‑давно разработали пираты, чтобы контролировать своих рабов. Но видел его впервые.

— Отлично, — я полностью снял блокировку. — Кейн, Хома, в любом случае вы приняты на службу. Кейн в качестве адмирала флота. Ты, Хома, как его заместитель. Пока без звания. Но это временно.

— Спасибо, князь, — они поклонились.

— Теперь отправляйтесь на свой флагман и разбирайтесь с новоиспечёнными бойцами Великого Дома Северных Медведей. Когда сюда прибудет мой флот‑адмирал, мы решим, что делать дальше, — приказал я.

Кейн и Хома поклонились и направились к выходу из тронного зала.

Я повернулся к Яру:

— Яр, пусть уберут труп.

— Уборщики готовы, ждали, пока вы закончите, — сообщил Яр. В тронный зал уже входили андроиды. Они быстро и аккуратно убрали тело, упаковав его в герметичный мешок.

Я кивнул и подошёл к Георгию, Себастьену и Гастону:

— Теперь у нас есть информатор, который будет передавать Валуа нужную нам информацию.

— Идея Кейна просто прекрасна, мой князь, — произнёс Георгий. — Я до последнего не верил, что Хома Борн согласится. «Чёрная метка», когда её снимают, шрамы остаются навсегда. Знак раба.

— Их легко убрать, Георгий, — вмешался в разговор Яр. — Просто ты настолько привык к своей метке, что даже не обратил внимания, что наниты, внедрённые мной в твоё тело, уже давно убрали шрамы.

Рука Георгия дёрнулась и легла на затылок, тщательно исследуя то место, куда ставилась метка. Он провёл пальцами по коже, нахмурился, потом удивлённо поднял брови.

— Там ничего нет, Георгий, — произнёс стоявший позади него Себастьен.

Я заметил, как на мгновение глаза Георгия заблестели от слёз. Но он моментально взял себя в руки, расправил плечи и глубоко вздохнул.

— Двадцать лет, — тихо сказал он. — Я настолько к ней привык и привык к косым взглядам других, кто знает, что это за шрамы… Что уже и забыл про неё.

— Ты был рабом? — вдруг спросил Игнат. — Мы с князем тоже были рабами. Он недолго, а я много лет. Но нам не ставили «чёрных меток». Я впервые услышал о них только сейчас.

— Их ставят особо буйным рабам или особо ценным, — произнёс Буба, скрестив руки на груди. — Слишком дорогое удовольствие.

— А вы в тот момент были всего лишь мясом, которое добывало руду, — добавил Рэттен с улыбкой. — Тратить на вас «чёрные метки» было экономически невыгодно.

На удивление, последнее замечание Рэттена разрядило обстановку. Все засмеялись. Даже Георгий, вытерев глаза рукавом, усмехнулся:

— Да, видимо, мне стоило не печалиться из‑за шрамов, а гордиться тем, что меня считали особо ценным, ну или особо буйным.

Я улыбнулся, наблюдая за этой сценой. В такие моменты понимаешь, несмотря на все различия, нас объединяет общее прошлое. И именно это делает нас сильнее.

После разгрома объединённого флота пиратов и уничтожения их глав мои эскадры быстро прошли все звёздные системы северного сектора и взяли их под контроль. Эскадра «Северной Твердыни» пришла в звёздную систему «Тройной Рассвет».

Мы сидели утром в столовой, завтракали и обсуждали дальнейшие планы. Завтрак плавно перешёл в совещание.