Борко поздоровался с родителями, поздоровался с младшим братом Милче, купавшимся в море швейцарских конфет, и подошел к бабушке:
– Привет, – сказал он, – можно…
– Внучек! Ты вернулся! Я же ничего не успела тебе подарить.
– Это подождет, бабушка, я хотел…
– Нет, нет, потом ты опять убежишь. Вот, смотри, что я тебе привезла: пряники – двадцать пять штук, держи. Мягенькие – тают во рту! Вот музыкальные шкатулки – семь штук, у всех разные мелодии. Колбаса. Белое сухое… А, нет, погоди, это уже не тебе.
– Бабушка! Послушай, ты, случайно…
– Думаешь, я могла забыть про швейцарский сыр? Обижаешь, Борко! Он, конечно, не так хорош, как тот, что делали у нас в деревне, ну да ничего, сойдет. Вот тебе эмменталь, грюйер, шабцигер и аппенцилер…
– Я хотел…
– Шоколад? Есть и шоколад! Вот тебе «Виларс», вот тебе «Мовенпинк», а вот и «Камиль Блох».
– Бабушка! Ты, случайно, не знаешь Мартина Горски?
– Что-что? Дай-ка подумать… Кажется, в шестьдесят пятом или в шестьдесят четвертом…
– Нет, нет, бабушка, это папа моей одноклассницы Марты. Она хочет его найти…
– А он что же? Потерялся?
– Да, получается, что так.
– Вот какие времена настали, – вздохнула бабушка Перуника, – папы и те теряются!
– Он учился в Швейцарии, и Марта думает, что он нашел там работу и остался… Ты ведь наверняка со многими из наших там познакомилась…
– Конечно, – ответила бабушка Перуника, – в Швейцарии наших пруд пруди. Только вот беда – они за границей родную речь забывают, родную культуру, корни свои забывают!
– Да, бабушка, понимаю…
– Я им говорю: «А теперь танцуем “Пайдушко”7!» А у них глаза навыкате: «Что, мол, такое “Пайдушко”? Первый раз слышим!» И все такие деловые! Бизнесмены, предприниматели, а не знают, что такое “Пайдушко”! Я им говорю: «Стыдно, стыдно должно вам быть! Ваши дедушки и бабушки сражались за свободу Македонии, у них ни секундочки свободной не было, но все-таки они знали, как танцевать “Пайдушко”! Находили все-таки время, так что извольте и вы научиться!»
После этой тирады бабушка Перуника тяжело вздохнула и задумалась. Крепко так задумалась.
– Это все очень интересно, – сказал Борко, – но ты, случайно, не слышала чего-нибудь про Мартина Горски?
– А? Что ты говоришь? Как это я не слышала? Слышала, конечно. Великий был писатель. «Песня о Буревестнике», «Мать»…
– Бабушка!!! Да послушай ты меня: Мартин Горски! Мартин! Знаешь такого?
– А-а-а, ну так бы сразу и сказал. Нет, такого я не знаю. Хотя… звучит как-то знакомо.
– Эх… Жалко. И где нам его теперь искать? Что теперь делать?
– Первым делом – убрать сыр в холодильник, а дальше что-нибудь придумаем.
8
I want to walk in your park
Марте не хотелось идти домой. «Зачем? – думала она. – Вот я приду, и что дальше? Опять буду расспрашивать маму об их с папой молодости, а она станет мне отвечать с таким видом, как будто бы одолжение мне делает. Опять скажет, что это уже в прошлом, что мне надо учиться… Бла-бла-бла. Она постоянно говорит одно и то же! А ведь если бы не она и не эта ее гордость… Нет, не хочу ее сейчас видеть. Никого не хочу видеть. Все как будто бы сговорились и несут какую-то ерунду! Один сказки рассказывает, другой ему поддакивает. Славная компания! Вот пусть и развлекают друг друга, а меня оставят в покое!»
Для того, чтобы немного побыть одной, Марта решила побродить по парку. Впрочем, если бы вокруг нее вдруг вырос непроходимый лес, она бы с удовольствием углубилась в его чащу – так сильно ей хотелось остаться наедине со своими мыслями, что иногда бывает совсем непросто. Я это по себе знаю.
Бывает, приду я домой с работы, и мне кажется: «Ну все, наработался. Теперь посижу в тишине, помечтаю». Но только я начну мечтать, как мне обязательно кто-нибудь позвонит. А если не позвонит, то придет лично и скажет что-нибудь такое ужасно глупое (например, что я ему должен денег). Ума не приложу, как быть с этими материалистами? Когда мечтать? Где? Иногда я до такого отчаяния дохожу, что под кровать прячусь, чтобы меня никто не трогал, и я мог бы тихонько себе мечтать.
Марта так далеко заходить не стала, но все-таки… Парк у нас довольно большой, и при желании, при очень большом желании, можно и заблудиться. А у Марты было такое желание, и она шла не разбирая дороги. Она и не подозревала, что за ней снова следят… Ни шороха, ни хруста ломавшихся веток она не слышала – так шумно было у нее в голове.
И этот шум мне тоже знаком. Как вы, наверное, заметили, я с Мартой во многом солидарен. Например, я тоже люблю думать о папе. Например, в прошлое воскресенье я целый день просидел у окна и пытался в него выбросить мои глубокие рассуждения о папе Григории VII, у которого сам император Генрих IV на коленях просил прощения…
Ну да я отвлекся. Изо всех сил Марта пыталась объяснить себе, почему с ней происходит все то, что с ней происходит. «Получается, что до сих пор мама не говорила мне правды, потому что считала меня маленькой и глупой. Как будто бы у меня нет права знать о моем собственном папе! Она просто взяла и решила все за меня. Нет, она, конечно, хотела как лучше… Конечно, конечно. Только вот у нее не очень-то получилось! У всех семья как семья, а у меня что? Старые фотографии?!»
Тени сгущались вокруг нее… В кронах ветвистых деревьев каркали вороны… И людей вокруг становилось все меньше и меньше. Но что же тогда так хрустело, потрескивало и даже ругалось шепотом?
«Она просто эгоистка, – говорила себе Марта, – она ведь прекрасно знала, к чему это все приведет. Она знала, что надо мной будут смеяться, что появятся такие, как Стево, которые будут тыкать в меня пальцами. Ей это все безразлично. Она…»
– Эй, красотка! – окликнул Марту незнакомый голос. – Закурить не найдется?
Марта обернулась и увидела перед собой… «святую» троицу: Джо, Пантеру и Ника. «Вот привязались, – подумала Марта, – почему меня нельзя просто оставить в покое?!»
– Нет, – буркнула она и уже собралась пойти своей дорогой, но они окружили ее, и один из них спросил:
– А если найду?
– Ловко ты это, Пантера, – шепнул ему другой.
– Спасибо, Ник, только не называй больше моего имени! Она не должна его знать, так сказал сам…
– Тсс, – шикнул Джо и нахмурился, – продолжаем! Так вот, красотка, – повторил он, – что будет, если мы найдем?
– А вот что будет, – ответила Марта, вспомнив уроки биологии, – лейкоплакия слизистой оболочки, инфекция десен и перелом бедра! Вот что будет!
– Перелом бедра?! – испугался Ник. – Может, пойдем отсюда, а? Подобру-поздорову…
– Стоять! – скомандовал Джо. – Ты что, девчонки испугался? Забыл, зачем мы сюда пришли?
– Кстати, а зачем мы сюда пришли? – спросил Ник.
– Идиот! – крикнул Джо. – А ну-ка быстро взять ее!
– Только попробуйте, – сказала Марта, а сама подумала: «Спасибо тебе, мама, если бы не ты, я бы сейчас сидела себе дома, и папа бы мне объяснял, как построить Вавилонскую башню так, чтобы не было, как в прошлый раз…»
– Ну? – спросил Джо. – Чего встали? Вперед! Покажем ей, где раки зимуют!
– Раки? – переспросил Ник. – Зимуют?!
– М-м-м, – зажмурился Пантера, – я бы сейчас съел одного, и чтобы покраснее…
– Да что же это такое! – разозлился Джо. – Я что, должен за всех отдуваться? А ну пошел! – крикнул он и подтолкнул вперед Пантеру.
– А чего сразу я? Что я вообще должен делать?
– Разберись с ней! Проучи ее!
Но Марта не стала ждать, пока с ней разберутся, и толкнула Пантеру, да так, что он упал прямо под ноги Джо.
– Это еще что такое? – спросил тот.
– Знаешь, – признался Пантера, – с этого ракурса ты выглядишь намного лучше.
– О боже, – прорычал Джо.
– Э-э-э, – сказал Ник, – не хочу отвлекать, но где она?
