— О чем ты?

— О том, что его ждет, если он продолжит проявлять симпатию к замужней женщине.

— Ты угрожал ему? — голос Леи подсел от недоверия.

— А чему ты удивляешься? — усмехнулся он. — Я же тиран и убийца. И очень не люблю, когда кто-то трогает, то, что принадлежит мне.

— Я не вещь, это, во-первых. Во вторых Франсуа меня никогда не трогал, — процедила она, сжимая кулаки.

— Если ты еще раз произнесешь имя этого сопляка, клянусь, что отдам приказ своим людям навестить его сегодня же, — бросил грозно Эмин.

— Что с тобой? Злишься из-за состояния отца, поэтому вымещаешь на мне? — разозлилась Лея. — Тебе не надоело притворяться тем, кем ты не являешься?

— Правда? — процедил он. — Хочешь узнать, какой я на самом деле?

Она замолчала, смотря на то, как он сжал кулаки и челюсти, игра желваками. Может он и в самом деле псих.

— Нет.

— Тогда в следующий раз будь добра, без Али никуда не ходить. Иначе он лишится работы.

— Хорошо.

Отвернувшись от него, она смотрела в иллюминатор, чувствуя на своем лице его прожигающий взгляд. Она не заплачет. Нет. Не доставит ему такого удовольствия.

Прикрыв веки, она откинулась на спинку, чувствуя, как ее понемногу отпускает. Сразу было понятно, что он обязательно скажет ей что-то по этому поводу. Слава Богу, они старались делать все, чтобы Али не так часто видел их вместе.

Если бы он докладывал о каждом их шаге Эмину, тот бы жил в квартире еще полтора года назад, устраивая сцены ревности.

Хотя какая это может быть ревность. Ревнуют тех, кого любят, кто дорог. А она кто? Всего лишь его вещь. Глупая и наивная дурочка.

Эмин осторожно дотронулся до ее плеча, и она открыла глаза.

— Извини меня за те слова. Ты, как всегда, права. Я злюсь из-за отца, срываясь на тебе.

— Эмин оставь. Не хочу слышать этого. Ты постоянно извиняешься, а потом снова срываешься.

— Насчет Франсуа я прав. И я не стану извиняться за это. Я имел в виду, что ты моя жена и я буду заботиться о тебе, хочется тебе того или нет. И я не считаю тебя своей вещью.

— Мне полегчало. Спасибо, — иронично выдала Лея, выходя из самолета.

— Я в больницу, а ты можешь поехать домой. Позже я отвезу тебя к сестрам.

— Я с тобой.

— Уверена?

— Да. Если дядя Халиль в норме, я бы хотела с ним поговорить.

— Ладно.

Всю дорогу он смотрел на свою жену, чувствуя раздражение. И как она не может понять, что ему невыносима мысль о другом мужчине, не говоря уже о том, что она говорит про него в его присутствии?

Зайдя в больницу, Лея неосознанно напряглась. Ей никогда не нравилось здесь находиться. Сначала родители, потом дядя Искандер, дядя Халиль и Джамиль.

Странно, что все снова начинается с больницы. Стоило ей решить простить их, как она вновь оказалась в больнице и дядя Халиль снова здесь.

Эмин показал рукой на дверь палаты, и она осторожно вошла, тогда как он, остался поговорить с врачом.

Мерный звук датчиков, будто предупреждал о том, что он жив и все хорошо, но это может измениться в любой момент. Тяжелое дыхание дяди Халиля заставило ее напряженно застыть у койки и всмотреться в его лицо, испещренное морщинками.

— Дядя Халиль? — она осторожно присела рядом и дотронулась до его руки.

— Дочка, — прохрипел он, открывая глаза и заставляя ее расплакаться. — Боялся, что больше не увижу тебя.

— Ну, что вы говорите? — всхлипнула она, целуя его ладонь и прижимая к себе. — Простите меня за все, что было? Я поступила глупо, поставив гордость превыше всего. Мне очень стыдно, что я потратила столько времени на глупую ненависть и злобу.

— Я не злюсь, дочка. Никогда не обижался, — он слабо улыбнулся, и датчик запищал, ускоряя сердечный ритм на экране монитора.

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Мы теперь рядом. Эмин сейчас подойдет.

Эмин будто слыша ее слова, вошел в палату, встречаясь с глазами отца и хмурясь.

— Здравствуй отец.

— Сын.

— Врач говорит, что ты перестал придерживаться диеты и пропускаешь прием лекарств, — голос был грозным, и Лея настороженно посмотрела на лицо свекра.

Дядя Халиль улыбался, совершенно игнорируя его, и она выдохнула, чувствуя, что Эмин по-своему проявляет заботу и беспокойство, говоря все таким тоном, будто отчитывает.

Хотя в случае с отцом так и было. Он отчитывал его как ребенка.

— Теперь вы здесь и присмотрите за мной, верно, дочка? — прошелестел он и Лея кивнула.

— Да, конечно.

— Поверь, если показатели не улучшатся, я заберу тебя в Париж.

— Лучше скажи мне другое, — он слегка закашлялся, приподнимаясь, и Лея помогла ему, подложив подушку повыше. — Когда вы мне подарите внука?

Лея, смутившись от вопроса, стыдливо опустила голову, даже не пытаясь что-то придумать.

— Папа разве сейчас речь о нас? — разозлился Эмин.

— Самое время. Хочу увидеть внука, прежде чем умру.

— Дядя Халиль…

— Отец! — хмурился Эмин.

— Зови меня папой? — попросил дядя Халиль, сжимая ладошку Леи и она, замерев, кивнула.

— Папа вам сейчас не стоит думать ни о ком, кроме себя. Мы побудем столько сколько нужно, чтобы вы пришли в себя.

— Лея права. Пока тебя не выпишут, мы будем здесь.

— А твоя учеба? — спросил он нахмурившись.

— Я написала пока на две недели, — пожала плечами Лея, понимая, что его здоровье важнее учебы — Если нужно будет, я продлю.

Эмин подошел к Лее, положив свою ладонь ей на плечо.

— Нужно будет, я решу этот вопрос.

— Хорошо, — закашлялся дядя Халиль, махая рукой. — Езжайте домой, отдохните.

— Идем Лея.

Эмин придержал дверь, пропуская жену и заметил, как она вытирает слезы.

— Не волнуйся. С ним все будет хорошо.

— Ты уверен? — повернулась к нему Лея. — Мне он показался очень больным.

— Судя по тому, как он растаял от твоей улыбки и присутствия, ты простила его? — улыбнулся Эмин и Лея согласно кивнула. — Тогда я уверен на сто процентов, что теперь он пойдет на поправку еще быстрее.

— Очень надеюсь.

— Его тоже простишь?

— Да. Не хочу больше носить это в себе. Тяжело.

— Ну и правильно, — он подмигнул ей, открыв дверь внедорожника и помогая сесть. — Кстати, пока я говорил с врачом, звонила Наиля. Просила привезти тебя завтра.

— Почему она звонит тебе?

— Я ее любимый зять, — улыбается он так очаровательно, что Лея не сдерживается и улыбается в ответ.

— Подхалим.

— Ну-ну, я бы попросил, — нахмурился Эмин, но улыбка все равно скользнула по лицу. — К тому же, она волновалась о состоянии отца.

— Спасибо.

— Вам спасибо, — он сжал ее ладонь, заставляя Лею замереть и впиться в его лицо таким взглядом, что он невольно пожал плечами. — Не думал, что они будут переживать о нем так же, как ты.

Она кивнула, приняв его объяснения. У дома их встречали госпожа Марьем, Ирада и Джамиль.

— Дочка, — госпожа Марьем раскрыла объятия и Лея улыбаясь, обняла ее.

— Здравствуйте, госпожа Марьем.

— Сынок, — она улыбнулась, обнимая Эмина следом. — Как добрались?

— Лея, — Ирада обняла ее, погладив по спине, и Лея неожиданно встретилась с глазами Джамиля.

— Привет.

— Привет Джамиль, — улыбнулась ему Лея.

— Теперь понятно, почему у тестя инсульт, — хмыкнул Джамиль, совершенно не стесняясь. — Ты и его простила?

— Твой муж хоть когда-нибудь затыкается? — спросил Эмин у сестры, намеренно игнорируя зятя.

— Джамиль, — Ирада стукнула его легко в живот. — Прекрати.

— Кто тебе сказал, что я тебя простила? — хмыкнула Лея.

— Но разве, ты…

— Всего лишь вежливость, — толкнув его плечом, Лея прошла вперед, вызывая у мужа довольную улыбку.

— Что-то остается неизменным.

— Лея?! — пошел за ними следом Джамиль.

— Кажется, она действительно простила их, мам, — улыбнулась Ирада, и мама кивнула, соглашаясь с ней.

До ужина Джамиль не оставлял Лею в покое, пока она не призналась ему, что действительно больше не злится на него. Поэтому напряжение, которое она всегда чувствовала, приезжая сюда, вдруг испарилось, заставив ее улыбаться и смеяться над шутками Джамиля и подколами Эмина.