— Тим подойдет? — попытался посмеяться Барс, хотя видно было, что он фартит, он своим юмором пытался скрыть страх. Даже Тим боялся.

— Есть правила, — напомнил о себе Кай, и все повернулись к нему. Голос дрогнул, взять себя в руки оказалось не так просто. — Точка встречи — островок перемирия. Мы могли не приходить сюда. Попрятаться по норам. Но мы соблюдали правила, в отличие от тебя. Хочешь драться? А зачем, если ты что тут, что позже сможешь нас убить. Почему испугался? Чего испугался?

— Вы же сбежите, — выдохнул Легион.

— Догони, — кивнул Кай. — Догони, сломай позвоночник. Заставь смотреть, как убивают друзей. Ты же так долго этого ждал. Что, если правила нерушимы? За их нарушение тебя вышвырнет из этого мира и больше не пустят обратно. Я-то не против, тебе же хуже.

— Все закончится с твоей смертью, — Легион полностью переключился на него, Кощей отпустил Барса, тот занял место рядом с Тимом. Опомнившись, Тим двинулся в сторону капитана, но Легион пригвоздил его взглядом к месту.

— Или с твоей, — напомнил Кай, сам дурея от собственной смелости. — Если, конечно, смерть не наступает автоматически по нарушению правил.

— Мы напали еще до встречи тут, на крыше, — напомнил Легион. Кай как можно спокойнее развел руками:

— Мне кажется, что это не противоречит правилам. Никто не говорил о том, что мы не можем атаковать друг друга до высокой точки. Но что на высокой точке у нас перемирие — четко сказано в правилах.

Наверное, Легион с радостью бы их всех с крыши вышвырнул, а еще лучше на карниз за шкирку подвесил, но рисковать сейчас он все же не собирался. С каким-то звуком, похожим то ли на скрип ботинков, то ли на подавленное проклятье, Легион развернулся и, пройдя между Тимом и Барсом, не взглянув на них, первым оказался около выхода. Еще раз обернулся на Кая и ухнул в черный проем как в омут, одним движением. Как вода, за ним утекла и остальная команда. Кай снова чувствовал прилив смелости. Происходящее для него было в полной мере реально, он еще ощущал боль в том месте, где Легион перехватил его руку — наверняка останется синяк. И Кай не знал, что будет, если он тут умрет, вряд ли возвращение в штаб, потому что не было никакого штаба между этими скачками для него. Да и будет ли с ним и дальше Легион, если его выбросит из этого мира? Кай не хотел терять такую силу.

— А ты рост компенсируешь наглостью, как я посмотрю, — первым подлетел Барс. — Серьезно, ты же говорил, тебе девятнадцать.

— Не похоже? — спохватился Кай, осмотрелся в поисках зеркала или чего-то отражающего. Тим караулил у края крыши — смотрел, чтобы Легион со своими точно покинул подъезд.

— Ну… Ладно, допустим. Но вот честно, я бы тебя и не узнал. Да и… Черт, Акросс, это было смело. Я бы так не смог.

— Вы придаете мне смелости, — растаяв от такой похвалы, смущенно признался Кай.

— Здесь нельзя оставаться, — засуетился Тим. Похоже, Легион все-таки успел спуститься и уйти. — Домой тоже нельзя. Если, конечно, есть за кого дома…

— Мы не пойдем ночевать в заброшенный дом, — веско отказался Кай. Тим замер по пути к выходу с крыши, обернулся. — Тим, это так себе идея.

— Я ее и не говорил.

— Но собирался. Ты же Тим, ты ж из дома сбегал, ты заранее знал, где есть брошенные дома, в которых можно переночевать, пока еще не слишком холодно.

— Я этого не рассказывал, — Тим ошарашено покачал головой, и Кай и сам понял, что пора попридержать свои знания.

— Да, прости… Я сам понял. По тебе и понятно было… В общем, Тим, идти в заброшенный дом дурацкая идея. Туда кто угодно может пройти, не только мы. Нам нужно что-то более надежное.

— Он прав, — кивнул Барс. — Твой ход?

— Что ты предлагаешь? — Тим спросил скорее в полной уверенности, что Каю нечего будет сказать. Но Кай заранее знал ответ:

— Ко мне домой.

— Что, там некого убивать? Некого пытать? Это наша проблема, и мы должны с ней сами справиться, — возразил Тим. Он был по-прежнему уверен в своей правоте, но меньше всего Каю хотелось идти по проторенному пути, чтобы заводить их в тупик. Он-то один, он их из того ада не вытащит.

— Тим, мне девять было, когда отец вот так же вот решил, что сам справится. В закрытом гробу хоронили, настолько он ошибся. Маму уже не запугать.

— Ты серьезно? — вступил в разговор Барс. — Правда готов ее подставить?

— Я ее не подставляю, — скривился Кай. — Но это лучше, чем ночевать в месте, лишенном двери. Там есть дверь. Туда можно вызвать полицию… И там есть пистолет. — Пистолет решил все — это стало видно и по тому, как выпрямился Тим, и как подтянулся ближе Барс. — Только вам придется подождать за дверью.

* * *

Тим — уставший, пролежавший ночь на чердаке, обедавший только тем, что догадался захватить для него Барс, спокойно сел на железные остатки от лавочки. Кажется, он прождал бы так и еще сутки, но Каю хотелось побыстрее разобраться и спрятать обоих. Когда он смотрел на то, как провожал его взглядом Тим, как беззаботно махал ему Барс, Каю казалось, что он не обнаружит их, когда вернется. Они были для него сейчас хрупкими, как стеклянными. Акросс помнил их мертвыми, Кай видел, как они умирали снова. И больше всего он боялся этой памяти, словно и тут они будут жить всего-ничего, пока у Тима не сломаются пальцы. И Кай вернется к Барсу с воронкой в затылке, и Тиму с развороченной грудной клеткой. Или, пока он будет говорить с мамой, придет Легион, заберет у него шанс спасти чужую команду. Это все пугало Кая больше, чем собственная уязвимость. Он помнил — Акросс спасся только потому, что у него было два тела, одно Легион убил, но не знал, что второе выживет. У Кая шанса не было. Скорее всего, если бы его скинули с крыши, снова появился бы кто-то — Легион или Вега, и мир сломался. Вместе с живыми Тимом и Барсом. Разбился бы на осколки потому, что важно было спасти Кая, а не их. И это не выбор Кая, мир бы сам решил рухнуть.

Мама уже была дома, ничего не подозревавшая. Чем-то вкусным тянуло с кухни, и первая мысль Кая была о том, что он здесь свой. По-настоящему свой. От нее даже закружилась голова. Он был родным, его сюда не приглашали, не спасали, он был ее настоящим сыном.

И в то же время не был.

Галина Николаевна сразу заметила, что что-то не так. Кай видел, как она серьезнеет на глазах, погасла улыбка, пока она вытирала руки. Закончив и собравшись с духом разрешила:

— Рассказывай.

— Я очень сильно влип. Это вопрос жизни и смерти.

— Деньги?

— Мам, если бы… Ты мне поверишь?.. Если я расскажу всю правду, ты поверишь? Я расскажу, и если нет, то я придумаю для тебя что-нибудь, что будет звучать правдоподобно.

* * *

Кай осторожно разложил сначала мягкую тряпку, похожую на полотенце, потом на нее выложил пистолет, хранившийся когда-то в доме. Тим смотрел на него так, словно ему предлагали опознать оружие, из которого он уже кого-то застрелил.

— Этот пистолет валялся в шкафу лет десять. Я предполагаю, что ты имел дело с оружием, ты в реальностях с ним так лихо обращался…

Пистолет, как ценный приз, перетащил к себе Барс. Вытащил обойму, глядя в глаза Каю стал разбирать:

— Что, Тим единственный с оружием умеет обращаться? — усмехнулся Барс. — Я вообще-то служил. Масло есть? Не подсолнечное, конечно.

— Есть, — отозвалась взволнованная мама, вышла из комнаты. Она была растеряна, напугана, но Кай знал, она сможет собраться. И она словно чувствовала, что все могло повернуться по-другому, и сын мог ничего ей не рассказывать, но тогда все закончилось бы его трупом в заброшенном здании завода.

— Я мог бы сам, — возразил Тим.

— И где же ты научился? — спросил сосредоточенный и необычно серьезный Барс. В его руках уже было что-то мало похожее на пистолет, и Кай боялся, что тот не сможет собрать его обратно.

— В секции, — уже не так уверенно ответил Тим.

— Стрелять тебя так же научили? — фыркнул Барс, но, не дождавшись ответа, обратился к Каю. — Акросс, у тебя как? Умеешь?