— Как не собираешься, если без тебя нас переловят и перебьют? — тут же приняла сторону Дроида Гидра. — Кай, ты же понимаешь, что ты себе больше не принадлежишь, и что от твоей смерти зависят и наши?

— Я найду, как сбежать, — пообещал Кай, потупившись. — Но если я не успею…

— Нельзя не успеть, — отрезал Дроид, наступая, — потому что если ты не успеваешь — все повторится! Мясорубка, Кай! Я не хочу!

— Погоди, нельзя так, я уверена, что Кай понимает…

— Ничего он не понимает! — Дроид на секунду отвлекся на нее, снова повернулся к капитану, и в этот момент у него зазвонил телефон. Дроид разом потерял всю свою ярость, отвлекся, чтобы ответить как-то виновато:

— Да?

— От Кая отойди. И прекрати на него наезжать, — вкрадчиво раздалось из трубки, но в воцарившейся тишине это было слышно даже Гидре и Каю.

— Он собирается подождать, пока нас Акросс найдет, — как несправедливо обиженный ребенок, возразил Дроид. Трубка ответила ему что-то, на этот раз невнятно. Дроид сбросил вызов, поднял свою сумку и ушел в комнату, больше ничего не сказав. В этом жесте была такая обреченность, словно Дроид оказался между двух огней, и уже ничего не хотел решать. Каю стало страшно стыдно за себя, но ведь Дроид не знал — у капитана сейчас сила Легиона, и он мог их всех спасти. Если не вернуть в родную реальность, фактически к жизни, то попытаться сделать так, чтобы им не пришлось больше убегать.

Запоздало до него дошел смысл случившегося, но свою догадку он обозначил только удивленным:

— А?

— Хаски следит за нами, — кивнула Гидра. — Даже если ты его выгнал, он не может тебя нам доверить.

— Разве он не обиделся? — запоздало чувствуя раскаяние, спросил Кай, глядя в широкое окно и небоскреб с темными окнами напротив них. Гидра издала нервный смешок, похлопала капитана по плечу:

— Хаски умер последним. Мы с Дроидом очень на него надеялись. Думали, что тебя можно будет доверить ему… твою жизнь и безопасность…

Кай вспомнил заброшенный цех с ржавым покрытием, и он никуда не убегал. Сидел на размокшем от дождей стуле и пытался собраться с мыслями. «Мы одни не сможем», — сказал Хаски. — «У меня есть ребята… И убивать могут, и сдохнут — не жалко».

«Как ты к ним…» — попытался пошутить Кай, усмехнувшись, но снова вернулся к обреченной задумчивости.

«Тут тебя не найдут, — заверил Хаски, разворачиваясь к лестнице. — Но если что-то услышишь — звони».

Кай не помнил, успел ли набрать его номер. Только себя, лежащим на грязном сером бетоне. Как болело все тело, точечно, словно он был вывернутый иголками внутрь дикобраз, как сложно было дышать, и со свистом через дыру в легких выходил воздух. И помнил лицо Хаски, стоящего над ним, его испачканные в грязи кеды и этот взгляд — ошарашенный, застывший. Хаски видел, как он умирал.

— Он до сих пор чувствует себя виноватым перед тобой и перед нами, — продолжала Гидра. — Та ссора, что произошла… он не обижался. Он просто решил, что ты припоминаешь ему это. Что ты наконец-то рассердился за то, что он тебя не уберег.

Кай поболтал на дне кружки остатки кофе, задумчиво начал:

— Я помню другой мир… у меня все в голове перепуталось, и я помню мир, в котором Хаски агрессор. Он убил тебя, потому что боялся за меня. А потом осознал, что сделал и что его преданность какая-то больная, и пытался убить меня. Я кричал не на него… Я кричал на того Хаски, каким его помню я.

Гидра улыбнулась, погладила его по руке:

— Вот и разъяснили. Вам следует снова поговорить и все прояснить. Хаски резкий, но он никогда бы не стал убивать тебя или меня. Я рада, что ты понимаешь, что такого не существует.

Конечно, не существовало, Кай своими руками уничтожил эту вероятность. Он еще помнил, как она осколками битого стекла осыпалась вокруг него, грозила порезать.

— Пойду, поищу его, — поднялся тяжело Кай. Гидра посмотрела с сожалением:

— Уверен? Это не горит… К тому же ты не знаешь, где искать.

— Где-нибудь рядом, — не оборачиваясь прокомментировал Кай.

* * *

Старое здание склада пахло сыростью, ржавчиной и едкой химической пылью. Хаски подошел к краю лестницы еще до того, как услышал скрежет отодвигаемой массивной двери.

— Я ждал тебя, — спокойно поприветствовал Хаски. Тим вздернул губу в оскале:

— По-твоему это смешно?

— У тебя нет чувства юмора, — Хаски начал спускаться, и в движениях его сквозила какая-то фатальность, словно вся жизнь шла к этому моменту, и теперь, наконец, вот ее логичная кульминация.

— Такие как ты и отбили, — продолжил хмуриться Тим. При спуске стало видно — у него тонкий стилет в руке, похожий на шило.

— Жаль, я там не участвовал, — с наглой улыбкой продолжал Хаски, и вдруг посерьезнел: — Я бы добил…

* * *

По проулку скользила всего одна машина, стараясь вписаться во все повороты. Кай сначала не заметил женщины, она почти слилась с тенью у подъезда его дома. Присмотревшись, он остановился.

— Что? Ты считал, что я везде мертвая? — улыбнулась Вега. В сравнении с тенью, в которой она пряталась, солнце было слепящим, нестерпимым. Кай прикрылся от него ладонью, но казалось, что оно и кожу прожигало.

— Я боялся, что ты здесь с ними… такая же мразь, — смущаясь, пояснил Кай. В тень он побоялся ступать, словно черта разделения солнца и тьмы такая же, как граница жизни и смерти. Он сам где-то в другом мире сейчас мог умереть во время комы, и только теперь начал этого бояться.

— Акросс и в твое время был не подарок, но все эти Акроссы — один Акросс. И Тим только один. Понимаешь?

Кай отрицательно покачал головой:

— Не то же.

— То же, Кай. Изменившиеся сильно, но большей частью только внешне…

— Акросс, который играл против меня, ненавидел то, что делает, — упрямо возразил Кай. — Он должен был казаться садистом, казаться злом. И все равно… В ситуациях, когда надо было сделать выбор, когда нужно было поступать честно, он вел себя не так. Акросс, каким его знал я, никогда не убил бы Гидру… да никого бы не убил.

— Ты ошибаешься, — с улыбкой заметила Вега. — Акросс убивал. Но даже если так… Кай, помни, что сейчас они уже не мои герои. Они — твои герои. Это ты видишь в них тех, кем они являются здесь.

— Но довела их до этого ты.

— Кай, я никого не доводила. Не в этот раз. Я умерла раньше, я спасла их, позволив поглотить своих противников. И это все, на что у меня хватило сил. Дальше они развивались уже без меня… Или ты думал, что недописанные истории останавливаются со смертью создателя?

— Я перепишу, — пообещал Кай. — Но потом… Я должен поговорить с Хаски.

* * *

Хаски, спокойно спускавшийся по лестнице, на середине ее перемахнул через перила, влево. Краем глаза он успел заметить, как Тим среагировал на этот маневр почти сразу, когда он только качнулся бежать. Но спасать себя Хаски не собирался. Тим — самое опасное оружие Акросса, Хаски видел свое предназначение в том, чтобы убить это чудовище тут и сейчас, не дав добраться до Кая. Более того, считал, что это главное, что он может сделать перед смертью.

Тим бросился следом, обогнув лестницу, вот только он думал, что Хаски убегает. А Хаски ждал его там же, где приземлился, с пистолетом. Времени достать, снять с предохранителя было мало, его не хватило на то, чтобы прицелиться, и выстрелил наугад. Тим как и не заметил. Поравнявшись, ударил коленом в подбородок. Рот тут же наполнился кровью, перед глазами вспыхнули круги. Опомнился Хаски от резкой боли в левой руке — стилет прошел сверху, в мякоть между большим и указательным пальцем, лезвие погрузилось почти до середины. Хаски перехватил пистолет одной правой рукой, пальнул не целясь, и Тим не успел отдернуть руку. Теперь у них обоих было по дыре: у Тима в запястье, у Хаски в ладони. Но у Хаски к тому же остался торчать стилет, оставив Тима безоружным. Тот смотрел на ранение несколько секунд, но, когда Хаски прицелился, вдруг рванулся вперед, сшиб его своим весом. Снова ударил коленом в живот, взялся за ручку стилета и, вместо того, чтобы вытащить, повернул под другим углом. Хаски заорал от боли. Из ослабевшей руки Тим, дернув, отобрал пистолет. Хаски показалось, что вот и конец, но оружие Тим отшвырнул, с мерзким чавкающим звуком извлек стилет из ладони Хаски, пинком отбросил противника к стене.