Ночами Гидре снился запах свежей земли, сосновых досок и крови и, когда она открывала глаза, первые несколько секунд ее не отпускало ощущение, что на нее рухнул потолок, он у самого носа, даже руку не вытянешь. Но это скоро проходило. До нового кошмара.

Хаски иногда видел в толпе знакомую фигуру. Там, где этой фигуры и быть не должно: в здании завода, на проходной, у круглосуточного магазина с пьяной компанией. Каждый раз Хаски попадался на этот обман, замедлял шаг, присматривался. А потом как можно быстрее уходил, матерясь про себя.

Акросс по-прежнему после каждой игры отсыпался сутками. В его подвале, заменяющем ему уже несколько лет комнату, пустая клетка в углу и две разбитые такие же пустые колбы, в которых поместится по человеку. Исчезновение людей из колб и из клетки Акросс воспринимал как должное — он больше не нуждался в них, отпустил свое прошлое. Потому что Акросс больше не один.

* * *

— Я все архивы перекопал. Нет на корабле никакого Акросса. Дроид отчитался, что и с ними тоже Акросса нет. Бред какой-то, — Хаски отшвырнул на стол листы распечаток, уставился на монитор так, словно это он его подвел. Окно поиска по-прежнему белело: «Нет результатов».

Монитором Хаски называл экран скорее по привычке — изображение висело над столом, за ним был виден и человек, с которым Хаски разговаривал: парень лет двадцати, плюс-минус. Выглядел он заскучавшим, хотя игра напрямую касалась и его. Хаски словно говорил сам с собой.

— Как близнецы?

— Устали орать, сидят разговаривают, — ответил собеседник, подобрал со стола бумаги. — Гранита тоже нигде нет?

— Нет, — Хаски сидел, закинув ноги на стол. За толстым стеклом иллюминатора был только космос с искорками звезд. Ничего интересного. Корабль с Гидрой на борту должен был прибыть к вечеру, если не случится каких-то форс-мажоров. А так как Гидра не знала, кто ее здесь ждет, все пройдет гладко. Только Акросса нигде не было. Как невидимка. Все фигуры на доске — Дроид переслал досье на весь экипаж корабля, что приближался к ним. Ни Акросса, ни Гранита не было ни там, ни на этой станции. Это место хуже, чем необитаемый остров — это был форд, зависший в космосе. И незаметно не подкрадешься, и вплавь не проникнешь сюда. Но Акросса не было. Конечно, можно было играть и с кем есть, и основной целью все же была Гидра, но это ощущение, что враг спрятался, слился с обстановкой и вот-вот нож в спину вонзит… Оно раздражало и выводило из равновесия.

Что, если предал его Дроид? Спрятал досье на Акросса и Гранита, и отчитался, что их на корабле нет? Стоило ли так доверять ему?

— Акросс сдувается, как только его баба слишком далеко от него оказывается. Капитан, что если Акросс еще не в игре? Что, если он в этот раз опаздывает?

— И что? — не понял Хаски.

— Он появится на корабле в тот момент, когда войдет в игру. Поэтому сейчас его там нет. А потом будет. Тут или там.

Хаски дал несколько секунд, чтобы собеседник понял, где ошибся. Когда тот продолжал смотреть довольно, Хаски пояснил раздраженно, но терпеливо:

— Иприт, сигнал поступает, когда капитан оказывается в игре. Мы с тобой оба слышали сигнал. Я был в это время в игре?

— Нет.

Никто не любил, когда его отчитывали. Вот и Иприт сразу сложился, складками пошел форменный китель, взгляд стал исподлобья, раздраженным. Хаски было все равно.

— Тогда чей сигнал мы слышали?

— Да ну нахер, — выпрямился Иприт. — Что за шахматная партия? Почему нельзя сразу прирезать близнецов, пристрелить девку, как только она тут окажется. Акросс сам будет в дураках, что вовремя не показался. Ты меня стрелять и резать в команду взял, а не думать.

«Да, — мысленно согласился Хаски. — Тут бы Дроид больше подошел. Но Дроид сейчас вспоминает прошлое с Гидрой. Прошлое, которого у них не было». О настоящем прошлом только Хаски и знал.

Они бесили его. Он кричал на Дроида: «Вспоминай, сука! Ты нес его на спине, когда Акросс его до состояния куска мяса отмудохал, а он еще жив был! Вспоминай!». Дроид моргал удивленно и отвечал: «Но… я же тебя нес. Это тебя тогда… Не было там больше никого».

Когда удавалось орать на Гидру, а Акросс был очень ревнив к этому праву, Хаски спрашивал: «Мы отомстить за него отправились. Потому что видео нашли, как его там резали. Он потом еще мне руку сломал. Помнишь?». Она не помнила. Она говорила, что в той реальности бессмертным был Хаски. Бессмертным с протезом руки, и не видела в этом разногласий.

В одном Хаски их обоих подловил — им все время казалось, что в команде было четверо. Хаски всегда, по их мнению, был капитаном, но, кажется, их было больше против Акросса. А вспомнить, кто был четвертым, они не могли. Но и это их не смущало. Не так давно в штабе Дроид выдал новый ужас — попытался улыбнуться и спросил: «Разве четвертым был не Иприт?»

Нет. Не Иприт. По новым правилам Хаски с каждым проигрышем должен был отдавать по одному члену команды. Когда Гидра перебежала к Акроссу, Мей пришла в команду Хаски. Мей не стало после первого же проигрыша. Взамен в каждой реальности Хаски находил себе нового игрока. Иприт был одним из них, и уже начинал его раздражать.

— Мы не можем просто убить Гидру или близнецов, не зная, где Акросс. Потому что тогда нас расстреляют свои же, и Акросс победит, — пояснил Хаски, поднимаясь из-за стола. Не было ощущения космоса. Не было и полного погружения.

Он обзвонил все больницы — там не было никого с именем и фамилией Кая. Возможно ли, что Кай теперь в играх ощущал себя… существующим? У них с Акроссом нашлось бы много общих тем, если б Акросс его вспомнил.

Ангар по случаю прибытия гостей отмыли трижды, похоже. Металлическая поверхность шаттлов блестела так, что Хаски резало глаза, словно он смотрел на солнце. И в то же время в иллюминаторы было видно, как состыковывается с ними другой корабль. Акросс обязан быть на нем, он не мог бы подлететь незаметно на чем угодно — вокруг гребанный космос, в порту куча иллюминаторов, его обязательно заметят. К тому же это военный объект, любое приближение будет рассматриваться как угроза, уж тем более в период военного времени.

Акросса на корабле не было. Хаски понял это по тому, как изменилась в лице вошедшая в ангар Гидра. Она оказалась одна против Хаски, а за ее спиной стоял Дроид, который в этой реальности был ее личным охранником. И тоже подчиненным Хаски.

— Добрый вечер, принцесса, — поздоровался Хаски, улыбаясь. Вокруг навытяжку стояли его люди, он должен был изображать вежливость. — Рад приветствовать вас в нашей скромной бухте. Надеюсь, вы хорошо проведете у нас время. Лейтенант Иприт покажет вам наш порт, — Хаски развернулся, потрепал Иприта по плечу, пожелал: «Только без грубости». Дроид казался излишне серьезным. Хаски знал, что их еще ждет разговор, и что Дроид настроен играть за два лагеря — Гидра оставалась ему вроде как другом, даже если они были в разных командах.

Гидра настороженно проводила его взглядом, но ничего не ответила, не возразила.

Это место было просто перевалочным пунктом для нее по пути на важную ассамблею. Значит, целью Гидры было провести тут положенный срок и не умереть. Целью Хаски — ну, пусть думают, что через нее выманить Акросса и закончить игру в свою пользу.

— Офицер, — послышалось со спины. Дроид оказался настолько отчаянным, что оставил свою принцессу практически наедине с Ипритом. Точнее, за ними всегда будут следить десятки глаз, но все же Дроид мог отнестись к своей миссии серьезнее, но он шел к Хаски с уверенным желанием поговорить. Хаски кивнул, подсказал следовать за ним, в кабинет. По пути, еще в коридоре, негромко предупредил:

— Ты же знаешь, что я тебе башку оторву, если узнаю, что Акросс прибыл с вами.

— Акросса там не было. Я почти не отлучался от Гидры, она ни с кем не связывалась, кроме здешних родственников. Я хотел поговорить не об этой игре… Я хотел поговорить вообще об играх.

— О да, в играх ты много понимаешь, — фыркнул Хаски, открывая дверь в кабинет. — Какой там уже уровень в том, во что сейчас народ играет?