— Тебе не будет противно?

— С ума сошла? — уже у самых губ выдохнул Акросс.

* * *

В лёгкой голубой простынке на голое тело Гидра была похожа не фею, Акросс не мог не любоваться. В его жизнь всё пришло поздно, потому что огромный кусок из неё он выбросил сам. И с Мей ощущалось совершенно не так, как теперь, там было что-то физическое, как необходимость спать, есть. Мей была потребностью в женщине. Гидра — жаждой любви — более светлой, более сильной.

Акросс никого не искал специально, но именно в этой девушке что-то ожгло, заставило присмотреться получше. И он всегда думал, что он в любой момент сможет отказаться от этой любви, как начинающий курильщик от дурной привычки. Что ему не жаль эту девочку, и он не обязан рядом с ней пытаться быть лучше, чем он есть.

Но не теперь. Физическая связь как лаком закрепила то, что было раньше. Акросс не мог перестать рассматривать себя глазами Гидры и находить новые и новые недостатки, становился сам себе омерзителен, невыносим. После этого даже странно, что эта девушка могла волноваться за старый детский шрам.

Акросс попал в зависимость, не знал даже, как сможет уйти, мешал одеться, потянул обратно под одеяло.

— Родители через час вернутся, — шепнула Гидра, наклоняясь ниже, удерживая простыню узелком на груди.

— Так ещё час.

— А убраться?

Гидра потихоньку и сама сдалась — ослабила хватку за простынку, послушно опустилась рядом.

Акросс никогда не чувствовал такого к другому человеку, когда хочется кожей слипнуться, впаять девушку в себя, спрятать так, чтобы быть вместе всегда. У Гидры припухшли губы. Она сдалась, забыла обо всём, залезла под одеяло, прижалась плотнее голой кожей. Акросс не выдержал, провёл языком по шраму на шее — там кожа была более чувствительная, гладкая. Этот шрам не просто не уродовал Гидру, это был новый фетиш Акросса.

* * *

Ночью Хаски не мог уснуть. В голове будто черви копошились, вгрызались. Хаски постоянно порывался позвонить, написать, просто под окна идти — это было похоже на панику. В его мыслях Кай раз за разом доверялся и умирал. Мир без Кая — нечто жуткое, хуже червей в голове. Хаски и сам этой ночью умирал и возрождался по сто раз за минуту, но каждое его новое рождение — бракованное, должно было уступить дорогу следующему, ещё более уверенному и стальному.

* * *

Поздно вечером, когда на улице уже темнело, незнакомый номер позвонил Гидре. Без спешки она нажала приём, и голос Хаски предложил чуть ли не нагло:

— Поговорим?

— Хорошо. Когда?

— Сейчас, — продолжил голос. — Я у твоего дома.

Стало немного страшно и Гидра ждала, что с Хаски придётся драться, а он, конечно, сильнее. Но это не важно, потому что Хаски, может, сорвётся и успокоится, и всё будет наконец-то хорошо.

* * *

Ничего хорошо не будет уже. Это Гидра поняла, когда пришла в себя в полуразвалившемся кирпичном здании без крыши над головой. Она сидела на невесть откуда взявшемся стуле, со связанными за спиной руками и первой мыслью при виде Хаски было: «Пытать будет».

— Я не собираюсь предавать Кая, — покачала головой Гидра. Хаски, сидящий напротив, только теперь поднял голову, наконец заметив, что она очнулась.

— Как думаешь, кто важнее — ты или Кай? — спросил Хаски. Он постукивал по костяшкам пальцев пистолетом. Такой же использовал Акросс, и такой же он потерял на кладбище.

— Это… Всё не так, — возразила Гидра, почувствовала, как её начало трясти. — Почему я или Кай? Я ведь ему не угрожаю.

— Акросс или Кай? — напомнил Хаски, пожал плечами.

— Кай, — соврала Гидра, и Хаски засмеялся, дал понять, что распознал ложь.

— Было бы так круто обойтись без этого, — сжав голову руками, продолжил Хаски.

— Так давай… Ты отпустишь меня, и я никому не расскажу.

— Ага. А потом убьёшь Кая, — кивнул Хаски, не отрывая ладоней от лица. Пока он не смотрел, Гидра пыталась распутать узел на руках, но даже не смогла понять, получилось это у неё или нет.

— Что за бред? Я не собиралась… — начала Гидра, но Хаски поднял голову, от неожиданности девушка вздрогнула.

— Пока что нет. Но вы же с Акроссом подружились.

— Я и Акросса раньше убить не могла… А уж Кая…

— Так тебе не надо ему глаза вырывать или ножом в животе копаться, — Хаски поднялся, подошёл ближе. — У тебя же есть способность. Подошла к Каю близко и — вот уже лужица вместо него. Взрыв бытового газа.

— Разрешение на способность даёт капитан, — напомнила Гидра. Она чуть пригнула голову, выражая покорность. Хаски недоверчиво цыкнул:

— Так Акросс и даст. К нему в команду переберёшься. С ним ведь по пути теперь, — он опустился на корточки перед стулом, смотрел в глаза, не отрываясь. — Ты же хочешь спасти его, бедного, несчастного. Кая зачем спасать? К тому же он просто замена Акроссу. Акросс должен был жить, а не Кай.

— Они оба должны жить, — поправила Гидра.

— Это ты пока так думаешь… Конечно, проще было бы сделать это, когда тебе уже промыли мозги. А ещё лучше после того, как ты попытаешься… Но я не могу ждать. Я спать не могу. Я не могу быть рядом с ним постоянно. Что, если я пропущу, когда вы попытаетесь?..

— Хаски, — мягко позвала Гидра. — Хаски? С тобой всё в порядке?.. Ты не чувствуешь, что что-то не так?.. Разве ты хочешь меня убивать?..

— Не хочу. Но очень хочется, чтобы Кай жил, — Хаски облизнул губы, поднялся, навёл дуло на её голову. Гидру продрало ознобом по позвоночнику, узел, который она распутывала, только сильнее затянулся на запястьях.

— Хаски?.. — позвала она, и голос охрип, слёзы выступили на глазах. — Поверь мне. Я не хочу Каю зла. Он для меня тоже особенный. Не надо. Это не честно, я не хочу умирать. Не хочу, чтобы меня убивал ты… Я ничего не сделала ещё. Ты жить с этим не сможешь, Хаски. Пожалуйста. Просто опусти оружие, поговори с Каем, я уверена, он объяснит, что ты ошибаешься. Понятно объяснит. И все будут живы. Они с Акроссом помирятся…

Гидра продолжала говорить только потому, что ей казалось — стоит замолчать, и Хаски выстрелит. Тишина — как условный сигнал нажать на курок. И Гидра всё забалтывала и забалтывала, пока Хаски не стрелял. Рука, уставшая держать оружие, уже тряслась, и Гидра это приняла за колебания, совсем забыв о том, каким может быть тяжёлым пистолет.

Секунда — рука замерла, перестав дрожать, замолкла от удивления заплаканная девушка. А в следующую Хаски нажал на курок.

Потом ещё два раза для верности.

С ужасом Хаски ощутил, что в этих руинах он по-прежнему не один, обернулся, ожидая увидеть свидетеля. И успокоился, опустив оружие, наткнувшись на Вегу. Она тоже плакала, глядя то на Хаски, то на девушку за его спиной.

— Что же я наделала? — всхлипнула она.

— Кай не узнает? — растерянно, напуганно спросил Хаски, и Вега отрицательно покачала головой.

— Нет. Не узнает.

* * *

Кай принял трезвонящий под подушкой телефон за будильник и по началу не мог понять, куда он собрался вставать в начале четвёртого, а потом догадался принять вызов.

— Привет, — поздоровался голос Хаски.

— Ещё злишься? — глухо спросил Кай.

— Да нет. Не знаю, что на меня нашло… Кай, ты такой щедрый на прощения. Мне нужно твоё. Отдашь?

— За что тебя прощать? — растирая переносицу, проворчал Кай и лёг на подушку, закрыв глаза.

— Когда мне было лет девять… У нас была собака. Дворовая. Тогда не принято было их стерилизовать. И она нагуляла щенков. Щенки были не нужны, кого могли раздали, но остались… Четверо, что ли. Мать сложила их в картонную коробку из-под обуви. И отдала мне. Это не было чём-то жутким тогда. Всё так делали, понимаешь? Топили или закапывали. Мы с друзьями взяли лопаты…

— Прекрати, — попросил Кай, болезненно морщась.