— Расскажешь про Акросса?.. — собравшись с духом, выпалила Гидра. Кай колебался, но промах свой с чаем понял, послушно открыл дальнюю от кухни спальню и, щёлкнув выключателем, пригласил:

— Проходи.

Сам, не включая света, нырнул в комнату матери.

У Кая было чисто и минимум вещей: кровать-чердак, диван, письменный стол, книжный шкаф с фотографиями и статуэтками животных. Кай вернулся с коробкой средней величины как раз, когда Гидра рассматривала керамического мопса.

— Это подарки, — будто оправдываясь, поспешно добавил Кай, поставил на стол коробку. — Мне не могут подарить собаку, поэтому заваливают фигурками собак.

Выглянула из коридора кошка, посмотрела на гостью недовольно и ушла обратно.

— Не боишься разочароваться? — на всякий случай спросил стоящий над Ящиком Пандоры Кай. Гидра попыталась улыбнуться, но глаз от коробки не отрывала, как голодный от куска хлеба.

— Он тебя столько раз убивал… Изуродовал со злости. Здесь даже не сам пришёл, снова шестёрок своих отправил. Как думаешь, что может заставить меня разочароваться?

— Хорошо, тогда давай быстрее. Мама не любит, когда я трогаю эту коробку. В смысле при ней нельзя, но она наверняка замечала, что я брал… — Кай открыл, пока говорил, и Гидра на несколько мгновений задержала дыхание, протянула руку, выбрав из всех вещей фотоальбом. Листала, как зачарованная. Он был старый, картонный, с переплётом из кожзама, и первые фотографии в нём чёрно-белые, с совсем маленьким ребёнком.

Кай, чтобы не чувствовать себя неловко, заговорил про чай, хотя и не был уверен, что его услышат, и сбежал на кухню. И там ждал, пока закипит чайник, без чашек не возвращался.

Гидра сидела на стуле, листая следующий альбом. Тихим, хриплым голосом она, глянув на Кая, подтвердила:

— И правда не похож.

Акросс-капитан выше себя настоящего, шире в плечах. Он больше походил на старшего брата Виктора, который вовремя занялся спортом, пока младший продолжал сидеть за конспектами дома.

Поставив чашки на стол, Кай сел на диван у окна, в Гидре будто увидел себя со стороны, рассматривающего вещи из коробки. Минута этой откровенности и заставила его заговорить:

— Когда мелким был, тоже эти фотографии доставал, перебирал… Мама по началу не хотела о нём рассказывать — думала, что я буду чувствовать себя кем-то вроде замены. Потом я сам попросил… Я в семье один был, и в прошлой и в этой. Я вместо сказок себе на ночь рассказывал историю о том, что у меня есть старший брат. Старше на целых десять лет. Правда, в этой истории мы сразу жили в одной семье. Виктор непременно работал бы в полиции, чтобы отомстить за отца… Хотя глупость, конечно, он учился на том же факультете, что и я. Какая уж тут полиция… И я представлял его таким, как рассказывала мама. То есть совсем не похожим на Акросса, — Кай попытался улыбнуться, и от этого острее ощутил, как больно давалось признавать это вслух. Пока он смотрел себе под ноги, Гидра отложила альбом на стол и не отводила от Кая глаз.

— Я не думаю, что Королева этим хотела разозлить Акросса или меня… Она хотела спасти его. Я подумал, что, может быть, именно поэтому меня усыновили и именно эта мама… И всё же, если бы не было игр, если бы он не умер тогда — у меня, может, был бы брат.

Сдавшись, Гидра подтянулась ближе, не поднимаясь со стула, обняла опущенную голову Кая, прижав к себе, молча погладила его по спине. Слёзы стекали по переносице к кончику носа, разбивались о линолеум. Отчего-то при Гидре плакать не стыдно, она сама как мама, как самый близкий и верный друг.

— Ты ведь тоже не хочешь, чтобы Акросс умирал? — спросила Гидра спокойно, скорее подтверждая. Кай отрицательно помотал головой, и в то же время осторожно, чтобы не смахнуть ласковые руки.

— Поможешь мне уговорить Хаски и Дроида?.. Плохо будет, если команда из-за этого развалится. Это так глупо, что они ненавидят его, хотя больше всего от него доставалось тебе…

Если бы Кай мог сейчас говорить, он бы объяснил, но он пытался перестать плакать.

* * *

Вторым сюрпризом оказался Хаски — он не звонил, не спрашивал адрес Кая, не интересовался, занят ли тот. И да, смс с вопросами о том, убивают ли Кая, от него тоже не приходили. Вечером следующего дня он просто стоял во дворе Кая, не сразу даже заметил его, рассматривая что-то вдалеке, над крышами домов, и удивился так, будто это Кай за ним следил.

— О, привет, — поздоровался Хаски, как если бы они встретились на другой улице или в торговом центре. — Гуляешь?

— Ты меня охраняешь, что ли? — проворчал Кай, не поддавшись этому беззаботному тону.

— Я? Не, я мимо проходил, думаю, двор знакомый. Может тебе позвонить, гулять вытащить, а тут ты появился.

— Я тебя из окна видел.

— Неа, не видел, — Хаски пожал плечами. — У тебя в другую сторону окна.

И не сдержал улыбки. Даже футболка у Хаски была с капюшоном, накинутым на голову. Эдакий шпион, охраняющий покой капитана. Но там, в играх это казалось логичным, словно там была шахматная партия, и подобное поведение Хаски в настоящем лишь подтверждало, что игры протекли в повседневную жизнь и уже почти с ней смешались.

— Ладно, — вздохнул Кай, сдавшись. — Я всё равно поговорить хотел.

— О, я вовремя, — ещё больше обрадовался Хаски, пока не зная, какой именно разговор предстоял. — А ты никак подстригся? Давно?

— Утром, — кивнул Кай. — Подумал, что так вам будет привычнее.

Конечно, стрижка не сделала его чуть больше тем сильным капитаном, которому не нужно было опасаться реакции мамы на то, что он дрался. Но отросшие кончики волос вызывали в Кае резонанс, раздражали, словно он обманул команду укоротив себе волосы в игре. Нужно было сделать так же и в реальности.

В соседней школе было пустынное поле и гигантские турники, казавшиеся Каю особенно огромными в детстве. Он с Хаски устраился на вкопанных в землю шинах, с краю от вытоптанного школьниками поля. Здесь Кай всегда ощущал себя особенно маленьким. Ему было неловко за то, что на запястье болталось несколько браслетов из ниток — это то ли по-детски, то ли по-девчачьи, он пообещал себе их снять, как только останется один.

— Нельзя убивать Акросса, — без предисловий, сразу огорошил Кай — и Хаски напротив него изменился в лице, потерялся и несколько секунд не мог подобрать слов, в конечном счёте спросил:

— Гидра надоумила?

— Я её после кафе не видел, и её мнение ты слышал, — слишком уж явно соврал Кай, ещё и смотрел в сторону.

— Ну да, конечно, — фыркнул Хаски, пнув шину, на которой сидел Кай, добившись прямого взгляда. — Не забывай, что я знаю о тебе то, чего ты никому никогда не говорил. И не скажешь. И Витю этого я видел. Но вот так получилось, Кай, что тот добрый брат, о котором ты мечтал, не такой уж добрый! Что будь он жив — макал бы тебя головой в унитаз! И выгонял бы в январе на балкон без куртки, лишь бы ты…

— Он не такой! — со всей горячностью возразил Кай, выдав себя этой поспешностью, опять пытался отвести взгляд и снова получил ногой по шине.

— Ведёшь себя как баба, — каждое слово Хаски выплёвывал. — Но я понял. Гидра, конечно, за тебя, она же тебя на это уговорила. Дроид тоже делать будет, как ты скажешь, тем более, что его никто убивать не собирается. Но я знаю — если не ты Акросса, то он тебя. И уж прости, Кай, но я сделаю что угодно, чтобы этого не случилось, чтобы защитить тебя.

— Почему? — не понял Кай.

— Это сложно объяснить, — с переменой темы Хаски и сам стал мягче, отвёл взгляд, но только на секунду. — Я думаю, что такие, как ты, должны жить. Что такие люди могут делать великие дела и менять мир. Просто на своей шкуре испытал твоё влияние и теперь… Блин, мы друзья как бы между прочим-то. Естественно, я не хочу твоей смерти. Естественно, меня бесит Акросс. Я среди вас, кажется, единственный нормальный… Наверное, потому, что вы всё-таки домашние, холеные… Даже ты в последнее время одомашился, как подобранный с улицы кот. Ты вообще чувствуешь, какая бездна под словом «смерть» и «убьют»?