— Почему? Ведь оно могло бы помочь мне остановить его.

Политик обернулся, чтобы посмотреть Акроссу в глаза своим безразличным, немигающим взглядом, но выражение лица у него было такое, будто это Акросс тут чём-то обколот.

— Потому что никто и не собирается останавливать Вольфганга. Он нами куплен. И вам это дело дали только чтобы вы за своим хвостом бегали, и вернулись ни с чем. Даже если вы его поймаете — если он отдаст им пульт, то его снова отпустят сеять хаос в стране.

— Я думал, что он для политиков не более, чем игрушка.

— Так и есть. Но играть можно, разрезая игрушки на части, а можно натравливать своего бульдога на более слабых животных.

— Например на вас, — не сдержался Акросс. Политик резко поднялся и протянул к нему обрубок, пытаясь схватить за ворот, неверяще посмотрел на забинтованную культю и лёг обратно, отвернувшись.

— Если вам надо поговорить, то запишитесь на приём, когда я выйду из больницы. А теперь проваливайте.

Акросс слышал, что некоторые медицинские препараты действовали как сыворотка правды. То есть их вкалывали для наркоза, а получали к тому же и честные ответы.

— Есть ещё пульт? Не может же быть, чтобы этот был один.

— Этот последний. Вольфгангу никогда не нравилось быть собакой на привязи. Люди похищали пульт, чтобы управлять им, и он забирал его у них. Я думал, что в нашем сотрудничестве есть что-то ещё, кроме страха за свою жизнь. Думал, мы деловые партнёры.

— Не волнуйтесь, руку могут пришить, — поднимаясь, напоследок успокоил Акросс без особой заботливости.

— Могут, — отозвался политик, и, уже когда Акросс спустился из кузова, громко добавил:

— Но руку они забрали с собой.

* * *

Дроид вернулся в квартиру безоружным, потому что в метро нельзя было попасть с пистолетами. Оружие вообще было запрещено по всей стране, но ведь и в России был запрет, а влиятельные люди откуда-то брали огнестрельное.

Кай сам открыл ему дверь, улыбнулся и пожал руку, предложив:

— Рассказывай.

— Блин, это было так круто, — выдохнул Дроид. — У них была сверхскорость, и я думал, что хана мне, меня и правда к машине привяжут и по асфальту провезут, но я уложил их в четыре пули, четвёртая из которых была контрольной!

Хаски игнорировал, сидел за кухонным стальным столом, глядя в экран планшета, на котором внимательно слушала рассказ Гидра.

— Вот, мне он руку ломает, а Дроида он расспрашивает с интересом, — проворчал Хаски.

— Но Дроид же молодец, — не поняла его Гидра.

— Я не о том, я о его влиянии на нас. Смотри, как Дроид расцвёл сразу, супергерой прямо. Он армию теперь готов будет перестрелять, лишь бы Кай его снова похвалил.

— Как насчёт меня? — шёпотом спросила Гидра. — Меня он как приручил? Руки не ломает, хвалить не за что.

— Тебя? — Хаски не задумывался ни секунды, даже фыркнул. — Разрешил тебе любить Акросса и никогда за это не осуждал.

Глава 8

Не то чтобы в бессмертном мире редко умирали, в конце концов сократилась же численность населения так, что опустели города, но два трупа за вечер для них всё же было событием. Акросс не заглядывал под простыни, он по кляксам крови на светло-жёлтой ткани понял, сколько пулевых и куда попали.

— Минус один, — констатировал Гранит, стоя за его спиной. — В последнее время они перестали до него добираться. Нюх потеряли, что ли?

Акросс должен был ответить, что это Кай с командой подучился играть, но его мучила другая мысль. Конечно, убийство близнецов укладывалось в правила, но в этот раз всю игру за Каем тянулся кровавый след.

— Я не понимаю, — отрешённо произнёс Акросс. — Разве не я главный злодей?

Гранит посмотрел внимательно, пытаясь подобрать слова, в конце концов из всего разнообразия выбрал:

— Ты считаешь, что ты злодей?

— Я существую для того, чтобы убивать мальчишку ниже, младше и слабее. Убиваю его самым жестоким способом, который мне доступен. Разве не так поступают злодеи?

— Тогда перестань. Ты его уже довёл, видишь?

Акросс отрицательно покачал головой:

— Нет. Ещё не довёл. Всё ещё не достаточно. Просто не могу понять, зачем он других людей в наши игры втравливает? — и, немного подумав, сам себе же и ответил:

— Потому что они пытаются ему навредить… Он убил докторов потому, что один из них его чуть не препарировал за секунду до этого. Политика убил Хаски, спорить готов. За то, что тот продал Кая. Его собачья душа не выдержала такого отношения к хозяину. Второго искалечил, потому что он тоже пытался ему угрожать. Всё бы ничего, но он выбивается из своего характера. Мальчик, который не стреляет в спину противнику и пытается спасти всех, кого сможет, не убивает докторов только за то, что они в том же халате, что и тот…

— И в той же лаборатории. Думаю, те ребята тоже много кому жабры вшили или глаза на лопатки перенесли.

— Я и не говорю, что мне их жалко. Я говорю, что Кай, кажется, почти готов.

— К чему?

— К тому, чтобы победить, — Акросс улыбнулся, ответив. Он и сам выбивался из характера, и сам стал совсем не тем мерзавцем, что вместо единственного выстрела предпочитал отправить врага в мясорубку.

* * *

— Твою мать… Хаски! Почему у тебя человеческая рука в холодильнике?! Ты что, свою на память хранишь?! — голос Дроида с кухни звучал то ли истерично, то ли разозлено. Хаски, который в это время, сверяясь с видео из интернета, пытался что-то подкрутить в металлическом протезе, лениво обернулся к двери на кухню.

— Не, там не моя рука. Зато холодильник мой, что хочу, то и храню.

— Опять начинается — мой холодильник, мой мотоцикл, — напомнил Кай, но Хаски ответил ему средним пальцем, тут же предложил:

— Хорошо, так и быть, можешь доесть руку.

— Я её выброшу, — кивнул Кай, направившись в кухню. — И возьму твой мотоцикл, чтобы увезти подальше от дома.

— Тебе просто нужен повод взять мой мотоцикл, — проследив его путь, откликнулся Хаски. — У тебя прав нет! Ты ещё мелкий.

— Неа, мне в районе трёхста, — Кай появился снова в комнате с мусорным пакетом. У Дроида, вышедшего следом, лицо было бледное, как и у Кая. Для Хаски же отрубленная рука — бутафория, всё равно, что резиновая. Самую малость не по себе, но больше повод пошутить.

— Не хочешь вернуть её хозяину? — напомнил Хаски, хотя руку забрал он.

— А её ещё смогут ему пришить?

— Да.

— Тогда нет, не хочу, — снова всех удивил Кай. Гидра мелькнула на экране планшета только чтобы сообщить Хаски, что он ужасен, и ушла охранять капитана в его телефон.

— К слову, — застав Кая у дверей, как бы между прочим произнёс Хаски, — может, заранее скажешь, какие у нас планы дальше? Что мы будем делать? Как собираешься добраться до Акросса?

— Насчёт Акросса не знаю, но дальше я подумываю захватить мир, — как ни в чём ни бывало ответил Кай, прежде чем выйти. Дроид выглядел так, словно его вот-вот стошнит, Хаски секунду-другую не реагировал никак, но в следующее мгновение радостно воскликнул:

— Вот! Это мой капитан!

— Он это не серьёзно, — уверенно поправил Дроид.

* * *

— Что, правда? Вот просто: «чем займёмся?» «Захватом мира», — спросил телефон из кармана толстовки голосом Гидры, пока Кай надевал шлем.

— Ну, возможно я не так выразился. Мне вряд ли это под силу. Но тот, кем я являюсь, вполне может уничтожить нынешний порядок и создать новый на его руинах. В нём достаточно злости от всего, что с ним происходило. Но, чтобы он это сделал, я должен выжить. А значит, должен убить Акросса.

Кай почти завёл мотоцикл, когда Гидра снова спросила тихо:

— Ты ненавидишь Акросса, ведь так? Я пойму.

— Нет. Я не ненавижу его. Он похож на заигравшегося ребёнка. Он калечит и убивает меня, но знает, что всё восстановится, и я снова оживу… Я подозреваю, что ему самому не по себе от того, что он делает.