* * *

Один из близнецов восхищённо свистнул:

— Надо будет взять на вооружение. Хаски не обрадуется, если я его так же вскрою.

Акросс убрал звук. Без булькающего крика смотреть было уже терпимее. Странно, но чужая боль без звука воспринималась им как ненастоящая.

— Какой Каю смысл убивать этого человека? — серьёзно спросил Гранит, глядя в экран и не моргая. — Зачем спускать на него своего пса? Тем более одного.

— Что-то им помогает. Системы вышли из строя. Скорее всего, у Кая есть хакер, — как можно спокойнее произнёс Акросс. — Раз Хаски занят, а Дроид у нас, то это Гидра.

Кровь на кафельном полу скапливалась лужами, но человек на экране ещё был жив. Акросс ненавидел это чувство, он видел на месте жертвы самого Кая в тех бесчисленных реальностях, когда Акросс его побеждал. Сейчас можно хотя бы звук убрать. Раньше говорил себе, что Кай не чувствует боли. Но Акросс ещё по крикам понял, что это не так. Что-то в нём делилось надвое, и одна часть, ближе к нему прошлому, слабому, говорила, что нужно прекратить всё это, что Акросс ради своих целей ломает мальчишку. А другая, что раз Кай чувствует боль, то это даже лучше, теперь нужно делать как можно больнее, чтобы он запомнил.

Акросс собирался отдать Кая докторам после того, как поймает. Но, когда те закончат первый эксперимент — прийти и добить. Он не оставит Кая у них надолго.

— Как думаешь, какова вероятность, что пёс действует без приказа хозяина? — вдруг задумчиво произнёс Гранит. Акросс воспользовался этим, чтобы оторваться от экрана. В самом туалете видеозаписи не велось, но дверь, напротив которой стояла камера — открыта.

— Хаски не может без приказа. Когда только попал в игру — мог, а теперь они все Каю в рот заглядывают.

— И как думаешь, Кай сказал ему убивать этого жирдяя как можно дольше и мучительнее? Ты с собой его не путаешь? — как внимательный учитель, очень прозрачно намекнул ему Гранит. Близнецы засмеялись теперь вместе, над Акроссом, и он встал спиной к экрану, чтобы смерить их взглядом командира, который мог бы и подняться, если они продолжат.

— Хаски не будет ссориться с Каем, — напомнил Акросс. — Потому что, когда Кай узнаёт, его ничего хорошего не ждёт.

* * *

В жару и бреду Каю снился пыльный пол под кроватью. Голоса как через толщу воды, мужской и женский, вроде бы ругались.

А потом наступило что-то похожее на сонный паралич, когда Кай понимал, что сейчас его найдут тут, в пыли, и тогда станет больно. Вместо того, чтобы стать тише воды, он пробовал закричать и открыл глаза в стерильной спальне. У пижамы намок от пота ворот, хотя одеяло осталось только на ногах. Тело — как новое: послушно поднялось с кровати, вышло через коридор на кухню.

На фоне ворчал выпуск новостей, в приснившихся ему голосах Кай узнал припирающихся Гидру и Хаски, про себя посетовал, что им никогда не надоест ругаться.

— Можно подумать, что раньше от меня толку не было, — продолжала Гидра. Хаски в чашку проворчал только: «Ну как сказать», кивнул появившемуся на кухне капитану. Кай пожелал ему доброго утра, включил кофеварку, тут больше похожую на маленькую микроволновку с чёрным аквариумом с кофе под фильтром.

— Ну ладно, — нехотя согласился Хаски. Он нервничал, наблюдая за экраном новостей, пытаясь как-то сделать знак, чтобы Гидра переключила. — От тебя есть польза. В тот единственный раз, когда ты «взрываешься» даже больше, чем от нас с Дроидом за всю игру. Переключи, не люблю новости.

Гидра спохватилась, на экране канал сменился на что-то из серии: «Вымирающие животные», где собирали деньги на кошачий заповедник, и Кай, сидя на столе спиной к Хаски, отпил кофе, смотря на кошек. По его спине, позе и неспешности Хаски, как пёс, пытался угадать настроение хозяина, но вряд ли по тому, что Кай успел увидеть и услышать в новостях, он мог всё понять.

«Мы должны сохранить наших животных. Кошек начали стерилизовать раньше, чем людей. Их было так много, что в Китае за год съедалось…»

— Хаски, — окликнул Кай, и уже по этому, пока спокойному тону, по тому, что капитан не оборачивался, Хаски понял, что попал. И успел нырнуть под стол до того, как в него полетела чашка с остатками горячего кофе. Та разбилась о подоконник, осколки осквернили белый кафельный пол.

— Кай! — позвал голос Гидры. — Он не один виноват, он… Кай!

Уже ориентируясь на этот оклик, Хаски проскользнул под столом, выбрался с той стороны, где только что сидел капитан, чтобы увидеть, как заглядывал под стол в его поисках Кай.

— Мы не хотели тебя будить, — криво улыбаясь, оправдывался Хаски, сам ненавидя себя за этот тон, и Кая за то, что Хаски так перед ним выкладывался. Капитан начал обходить стол, в спокойном раздражении отчеканил:

— Ты, блин, рехнулся?

— Кай, мы видели… Видели, что с тобой сделали, — у Гидры был такой же оправдывающийся голос. Её изображение появилось на поверхностях, «побежало» за Каем, пока тот вокруг стола преследовал Хаски. Он же напряжённо ждал, когда капитан перепрыгнет.

— Во-первых, это был не я, — напомнил Кай. — Мы не отвечаем за случившееся с личностью непосредственно до игры. Во-вторых, я давал на это согласие. Потому что это хорошо оплачивалось. Тому мне нужны были связи и деньги для революции.

— Кай, мы просто решили, что раз с нашим капитаном так поступили, то мы себя уважать не будем, пока не отомстим.

— Кому?! — на секунду потерял спокойствие Кай, но снова перевёл дух. — Это всё равно, что я их в кафе обслужил, мне оставили за это чаевые, а вы на выходе его порезали в лапшу.

— Быть проституткой, конечно, дело твое… — Хаски говорил это специально, потому что после этого Кай должен был перепрыгнуть стол. Только Хаски казалось, что он успеет убежать, но Кай, после прыжка, уложил его лицом в пол, заломив механическую руку за спину.

— Вы не должны пользоваться болезнью капитана, чтобы по-своему трактовать его волю, — спокойно продолжал Кай, затем перевёл взгляд на металлические пальцы на руке, пожал плечами, ещё более расслабленно и тихо заключив:

— Ты ведь всё равно не чувствуешь боли.

После этого Хаски попытался вырваться, и уже сам не знал, Кай или это судорожное движение в желании освободиться сломало его протез — в районе локтя лопнули несколько проводов, деформировался металл кости.

Гидра не ударила Кая током. Возможно потому, что чувствовала себя тоже виноватой. Но когда капитан ушёл в спальню, закрыв за собой дверь, Гидра примирительно предложила:

— Я нашла пару мастеров рядом… Они за час-другой всё починят. Он прав, ты же всё равно не чувствуешь.

— Чего? Того, как он меня опустил только что? Это я очень хорошо почувствовал, — огрызнулся Хаски, уткнувшись в пол.

* * *

Гидра стала более материальной для посещения мастерской, сидела на гостевом стуле послушно, изображая живого человека. Даже если поймут, что она лишь проекция — ничего, тут многие делали себе пару на компьютере.

У Хаски было странное чувство. И рука не живая, и боли он не должен ощущать, но нечто фантомное щекотало его нервы. Как бы раньше они не ссорились, добрая Гидра в честь их перемирия попыталась отвлечь его разговором:

— Хотя я должна злиться, что ты меня уговорил… Мне нравится то, что мы провернули. Кай-то из-за чего бесится? Потому, что мы это сделали или потому, что мы действовали без приказа?

Хаски поморщился, когда паяльник прошелся по мелким проводкам. То, что было сломано за секунды, теперь восстанавливалось часами кропотливой работы.

— Зришь в корень, — одобрительно заметил он. — Кай не деспот. У него к каждому подход. Этот сучёнок знает, что со мной нужно только так. Что я по-другому не пойму.

— И что же ты понял? — почти издевательски спросила Гидра.

— Что больше не буду убегать.

* * *

Они вернулись домой ранним вечером, прислушались к шорохам в квартире. Хаски ждал, что Кай выйдет из комнаты, сложив руки на груди, и спросит, где они были. Или и вовсе как ни в чём ни бывало нальёт себе чаю и предложит в интернете поискать Дроида. И не сразу до него дошло, что дом пуст. Так же аккуратно была заправлена кровать, никакого беспорядка, но никого в доме нет, и ни записки, ни сообщения.