— Ну да, ты прав, — кивнул Хаски, последовал за уходящим капитаном.

Все они считали Кая домашним мальчиком. Хаски точно знал, что у одомашенности Кая был предел, за которым он становился серьёзен. Знал, а рассказывать не спешил. К тому же, Хаски никогда не видел, чтобы Кай был жестоким в драке с Акроссом один на один.

Будто в подтверждении недавних мыслей, ещё у конюшен постоялого двора, на котором они остановились, Дроид пропустил Кая, но преградил дорогу Хаски, шёпотом выговаривая:

— Всё за него делать будешь? Добивать игроков, которых он отпускает, отпугивать противников, с которыми он и сам может справиться. Может, сам хочешь в капитаны, а Кая сделаешь своим телохранителем? Или от него толку не будет?

— Если я скажу, что Кай сам пристрелил безоружную, связанную, слабую девушку, чтобы она больше не пыряла его исподтишка ножом, ты скажешь, что я вру? А для чего? Чтобы он тебе казался решительнее?

— Да ладно, застрелил и застрелил. Минус один. Только ты тогда зачем ходил за ним?

— Так же, как и ты — не верил, — пожал плечами Хаски. Кто знает, как поступил бы Кай, если бы девушка просила не убивать её, а не издевалась? Иногда Хаски очень хотелось проверить капитана на прочность.

* * *

Кай поначалу и сам не понимал, почему собиратели действовали так открыто, если здесь два охотника, и не сразу вспонил, что они с Дроидом переоделись, и теперь в них нельзя признать священников.

Повозка была узнаваема, даже люди осознавали, кого именно в ней перевозят и для каких господ. Кай даже пожалел, что истратил свою способность, а если спросить, то эти существа не ответят, и боли они не боялись, не было смысла пробовать подключить к делу Хаски. Между тем фигуры, похожие на друидов, уже заканчивали собираться.

— В прошлый раз он забрал девушку. Может, в этот раз стоит привезти ему свежую?

— Это было не так давно. Наверняка он ещё не наигрался.

— С двумя играть интереснее.

Повозка была почти пустая. Двое сопровождающих оказались слишком заняты лошадьми, к тому же их товар был усыплён, а значит сбежать не мог, а добровольно никто внутрь не полезет. Кай не то чтобы не вспомнил о том, что надо хотя бы предупредить остальных в команде, но понимал, что Хаски найдёт его по запаху. И как всегда, окажется рядом именно в тот момент, когда понадобится помощь. Забравшись в повозку один, Кай не бросил команду, только предоставил ей на время свободу выбора.

* * *

Когда Акросс проснулся, в замке было шумно. Будто его это не касалось, Акросс перевернулся на бок, прикрыл глаза сгибом локтя, против воли вслушивался в голоса.

— … и что? Что? Будь это близнецы или Мей, значит, убила бы? А меня или Акросса — нет? Стояла бы тут сейчас Мей, ты бы говорила, что убила бы меня или близнецов, но не её. Хватит оправдываться, девка, бери оружие и стреляй!

— У меня нет шансов против тебя. И мы оба знаем, что пока я не сопротивляюсь, тебе нельзя меня убивать.

— Повтори, — уже глуше. Акросс закрыл голову подушкой. Этим-то не надо спать положенные восемь или хотя бы шесть часов, они всегда бодрые, а у Акросса раскалывалась голова. — Я вспорю тебе живот, и скажу, что ты сопротивлялась. Или закопаю где-нибудь в лесу, скажу, что убежала. Он не посмеет искать, потому что бежать ты можешь только к своему капитану.

А хуже всего был голод. Наверное, так чувствуют себя курильщики или наркоманы. Если в других реальностях достаточно заглянуть в кафе или холодильник, тут с этим сложнее.

— Тогда просто скажи своему капитану, чтобы перестал со мной носиться!

Они даже замерли, как были, друг против друга, когда Акросс распахнул створки двери в свою спальню. Сонно глядя на них, негромко сообщил:

— Я очень голоден. А на весь замок только два человека, и это вы двое. Если не заткнётесь, то в замке станет человеком меньше. И поверьте, сейчас вы оба раздражаете меня одинаково, так что то, что одна девушка, а другой из моей команды, вас не спасёт.

— Девичья кровь наверняка вкуснее, — с усмешкой, заметил Гранит, глянув победителем на Гидру.

— О, будь Кай в такой же ситуации, Хаски или Дроид просто подставили бы шею для укуса, — слегка заносчиво произнесла Гидра, припомнив последний разговор с Акроссом. Тот и в самом деле нахмурился сильнее, но уже не от недосыпа. Слуга появился у его правого плеча тихо и незаметно, шелестящим голосом, как бы боясь кого-то разбудить, напомнил:

— Вечером привезут мясо. Дождитесь, раз не хотите есть этих людей.

— Позовите меня, как только привезут еду, — Акросс развернулся, закрывая дверь в свою спальню.

— Мясо? Зачем тогда люди, если он может есть мясо? — прозвучал уже тише голос Гидры. Гранит засмеялся, но тоже как бы сдержанно, будто Акросс, закрывшись, тут же заснул и будить его теперь нельзя.

— Мясом они называют людей, женщина.

И хотя Акросс говорил, что поспит, навязчивый голод мешал ему. Время проходило как бы в забытье, какое бывало при болезни, и всё же это нельзя было назвать полноценным сном. Звуки во дворе замка воспринимались им уже как скрип повозки, и казалось, что вот-вот так же тихо рядом с кроватью появится слуга, который скажет, что ужин доставили. К тому же, Акросс в уме перебирал, кем лучше пожертвовать. Вряд ли торговцы привезут кого-то из преступников или тех, кого не жалко. Не только потому, что такие люди слишком изворотливы, но и потому, что Вега наверняка хотела испытать его. Ты голоден? Вот тебе ребёнок, убей его или оставайся голодным. А потом эта женщина не понимала, за что Акросс ненавидел её. Лучше всего было бы сожрать Кая. Вегу расстраивало, что Акросс никогда не предоставлял ему лёгкой смерти, забывая, что в игре есть только победа, и нет системы баллов за каждое нанесённое врагу увечье.

Когда и в самом деле стыло отчётливо слышно, что повозка прибыла, Акросс не ждал приглашения, поднялся и вышел сам в тёмный двор. У ворот уже стоял Гранит, почему-то один.

— Ты что, уже убил девушку и закопал, чтобы я ни о чём не спрашивал? — пошутил Акросс как человек, которого мучала зубная боль, а он всё равно пытался показать, что с ним всё в порядке.

— Нет. Но запер в комнате и подпёр дверь. Кажется, она рвалась кого-то спасать. Я мог бы её пустить, но тогда твои слуги бы не поняли, когда ты полезешь её защищать.

— А ты понимающий, значит, — Акросс уже не пытался улыбаться, забрался в повозку сам, под пристальным взглядом скрюченного торговца. Второй проследовал туда же за покупателем. Люди здесь — как наваленная друг на друга при перевозке морковь, но сейчас для Акросса они всего лишь овощи.

— В этот раз кого-нибудь, кто действительно заслуживает смерти. Вам ведь продают преступников, я знаю.

Торговец присмотрелся в темноте, поворошил лежащие на соломе «овощи», выбирая. Акросс вглядывался в лица, но никого не узнал. Здесь не было детей, наверное потому, что крови в них не слишком много. Женщин только две, а всего в повозке шестеро.

— Этот, — прошуршал, наконец, торговец, тыкая пальцем в одного. — За людоедство. Сумасшедший. Теперь привозить вам преступников?

— Да, — кивнул Акросс, но уже потянул из «овощей» плечистого детину, вынес из повозки на воздух, и выбранного тут же подхватыватили его слуги, двое за руки, один за ноги.

— Скорее, — так же прошептал Акросс им, выбираясь, едва не споткнулся. Голова раскалывалась всё сильнее, и ему казалось лучшим дождаться ужина в спальне, просто полежать с выключенным светом, раз спать не получалось. Акросс был в том состоянии, когда уже плевать, что о нём могут подумать, так ощущают себя наркоманы и безнадёжно пьяные. К счастью, видеть его сейчас мог только Гранит, а тот поймёт.

* * *

Сначала Гидре показалось, что открыть её комнату пришёл Акросс или кто-то из его слуг, но скрежет едва слышный, скрытный. Дверь растворилась словно бы сквозняком, и Гидре даже стало немного жутко, но затем в комнату просочился Кай.