С ее словами не поспоришь, но Саша никак не мог угомониться.

— Мы с Леной каждую ночь тренируемся. Решили, что чем скорее появятся дети, тем лучше. Наши вздохи и ахи наверно слышны в округе.

Саша прижал меня к себе и поцеловал в губы. Этот поцелуй длился так долго, что я услышала недовольное ворчание Игоря и вздох Виолетты.

— Как мило, — сказала жена Игоря. — А у меня в окружении столько мужчин и никто так нежно не обнимет, так страстно не поцелует.

— Почему не поцелует? — сказал Игорь.

Мой бывший решил показать любовь к Виолетте и взяв ее за подбородок прижался губами к ее губам. Внутри меня что-то запротестовало, заныло сердце, испортилось все настроение. Жена Игоря, казалось, тоже была не в своей тарелке. Она посмотрела на своего мужа недоуменным взглядом.

— Ох! Надо почаще просить тебя об этом! — сказала она, широко открыв глаза.

Глава 29

Игорь погладил нежно Виолетту по волосам, убрав локон со лба. Мне стало дурно. Он никогда так не делал, когда мы были женаты.

— Моя жена самая красивая и добрая, — сказал Игорь, бросая взгляды на Сашу и меня.

— Игорь! Я никогда не слышала от тебя таких слов, — удивилась Виолетта, замерев на последнем слове.

— Для любви не нужны слова. Любовь любит тишину, как и счастье, — продолжил Игорь.

Саша слегка покраснел. Он посмотрел на меня, не в силах придумать, что делать дальше.

Игорь стал признаваться Виолетте в любви и осыпать ее комплиментами, как будто нас не было рядом. А когда он в очередной раз впился губами в ее губы, у меня похолодело внутри. Я забыла про обещание данное отцу Виолетты. Забыла, что хотела настроить Игоря и Виолетту на желание иметь детей.

— Ну вы тут воркуйте, а я пошла. Уже поздно, а мне еще надо все развидеть, — сказала я и встала со стула.

— Куда? У нас же есть незаконченное дело, — спросил невпопад Саша.

— Какое дело? — Игорь отвлекся от своей жены и посмотрел на меня.

— Да так… Не важно. Пошли, что сидишь. Дети себя сами не сделают, — обратилась к Саше.

Я взяла его за руку и потянула к выходу, оставляя Игоря и Виолетту наедине. Сашино лицо по-прежнему было удивленным, но он шел за мной, как послушный щенок.

— Стой… У нас же была миссия, — сказал Саша, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Забудь. Миссия невыполнима. Ты видел как они показушно воркуют? А этот идиот вылизал ее губы и щеки. Смотреть противно, — прошептала я, чувствуя, как усталость и злость накатывает с новой силой.

— Я и не заметил, что это была показуха, как у нас. Сразу видно твой бывший без ума от Виолетты. И почему она не хочет детей, не понимаю…

Саша ждал от меня ответа, когда мы вошли в свой дом и закрыли дверь.

— Почему молчишь? Что мы теперь скажем отцу Виолетты? Он на нас рассчитывал.

— Знаешь, я больше не собираюсь никого подталкивать на зачатие, — ответила я резко. — Я уже готова уволиться, если нужно. От меня требуют то, что к моей должности не относится.

— Лен… Только не делай резких движений. Зачем увольняться? Меня тут все устраивает и я не хочу никуда уходить.

Я вздохнула, отгоняя мысли о Игоре и Виолетте, которые пожирали меня изнутри.

— А знаешь, что? Я не чувствую вины. Я сделала все, что могла.

— Вот и хорошо, — одобрил Саша. — Давай не будем думать о них. Подумаем о нас… Мой орган требует проверки.

Саша подошел ко мне и обнял. Его руки не смогли захватить всю талию и я могла в любой момент вырваться, но не стала.

— Какой еще орган? — спросила я, все еще думая об Игоре.

— Мой главный орган, — ответил он, еще сильнее сжимая меня в объятиях. — Тот самый, что ты сейчас чувствуешь. Он сегодня как-то особенно тревожный. Мне кажется, ему нужна твоя помощь, чтобы успокоиться.

Саша прижимался ко мне и я поняла о чем он недвусмысленно намекает. В мой живот уперлось его мужское достоинство. Да так, что я очнулась от мыслей о своем бывшем и обратила внимание на Сашу.

Он нашел мои губы и жадно прикоснулся к моим губам. Это был не нежный поцелуй, а скорее призыв, просьба, требование. Его руки скользнули ниже, обнимая мои бедра, притягивая меня еще ближе. Я ответила на его поцелуй, чувствуя, как мое тело откликается на его прикосновения, как угасает где-то на задворках сознания вся тревога и обида. Остался только он, его губы, его руки, его горячее дыхание, сливающееся с моим.

Его поцелуи становились более требовательными. Я чувствовала, как его тело напряглось. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалось такое сильное влечение, что мне стало немного страшно, но одновременно с этим — и очень волнительно.

— Лена… — выдохнул он, его голос дрожал. — Я так больше не могу.

В последний момент я подумала о последствиях и о том, что не хочу больше отношений. Ни с кем, не сейчас.

— Перестань, — я легко вырвалась из объятий, избегая поцелуев.

— Лен… Почему нет? Ты свободна, я тоже. Мы муж и жена наконец! — с обидой сказал он.

— Только на бумаге. У нас с тобой договор и я не хочу никаких отношений. Хватит с меня.

С этими словами я ушла в ванную. Закрыла дверь, включила воду, чтобы наполнить ванну. Теплые струйки громко шелестели, наполняя ванну, словно предвкушая мое погружение в ее успокаивающую пучину.

Я прислонилась к прохладной плитке стены, наблюдая, как уровень воды медленно поднимается, поглощая пространство. Этот звук, монотонный и настойчивый, стал моим единственным спутником в этот момент. Я почувствовала одиночество. Губительное, пустое, холодное.

То как смотрел, целовал Игорь свою жену — все это лишь напомнило о давней обиде. Мне захотелось кричать, но горло сдавило, и я лишь глубже погрузилась в тишину, нарушаемую лишь неумолимым шепотом воды.

Приняв ванну я направилась в спальню. Тяжелые мысли не желали исчезать, они словно прилипли ко мне, как назойливые тени. Как будто я в них нуждалась, как будто мне доставляло какое-то извращенное удовольствие перебирать их снова и снова, подпитывая свою меланхолию. Я села на край кровати, чувствуя, как холод простыней проникает сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Уснула я сразу же, как только опустила голову на подушку.

В течении рабочей недели Игорь как будто специально избегал со мной встреч. Я вставала на рассвете, обходила огромный дом, давая указания многочисленной прислуге, но его я не видела. Он вставал раньше меня, проскальзывая по дому, словно тень, а с работы возвращался поздно, когда вся жизнь в доме уже замирала.

Саша нашел подход к горничной и стал в тайне с ней встречаться. Больше он не приставал ко мне с проверкой его органа. Отец Виолетты не пытался со мной поговорить по причине занятости или понял, что его просьба не осуществима. Виолетта продолжала свои тренировки. Она почти все время проводила в тренажерном зале с Олегом.

Моя боль и обида начала стихать. Время лечит. Люди говорят правду… Но его исцеляющая сила проявляется лишь тогда, когда раны не бередят, когда нет постоянных напоминаний о пережитом. Я старалась заполнить дни рутиной, чтобы не оставалось времени для рефлексии, для терзания себя прошлым.

В один день все резко изменилось в моей жизни.

— Привет, Елена! — поздоровался Сильвер. — Как жизнь?

— Нормально, — ответила привычным тоном.

— Сходи на второй этаж… Там постель не заправлена… Горничная сказала.

— Что? — удивилась я. — Почему ей самой не заправить постель?

— Ты же знаешь. Она одна осталась. Побежала по другим делам. А я пошел домой… У меня отпуск с сегодняшнего дня.

— Хорошо… Желаю приятно провести время! — улыбнулась ему.

Счастливый человек. А мне с Сашей придется работать без выходных. Отпуск не скоро. Нужно заменить на несколько дней Михаэля, взять на себя обязанности Сильвера и одной из горничных.

С тяжелым вздохом я поднялась на второй этаж, ступая по мягкому ковру, который поглощал звуки моих шагов. Прислушавшись, я шла по коридору, надеясь уловить хоть какой-то шум, который мог бы выдать присутствие кого-либо из домочадцев.