— Ты как после бурной ночи, держишься за свое достоинство и идешь, будто у тебя между ног шар для боулинга, — подколола я, и мой смех, переходящий в истерику, заискрился в вечернем воздухе.

Саша замер и повернувшись ко мне, изобразил мученика.

— Ну, знаешь ли… Тебе смешно. Хоть бы одна женщина попробовала быть мужчиной. Кровь приливает к стержню. Увеличивает его в размере и распирает. В этот момент у тебя только одна мысль: как бы быстрее засунуть его в теплую лунку… Даже не важно в какую.

— Иди, иди! — махнула ему, все еще смеясь и держась за живот.

Глава 23

Я порылась в сумке и нашла мазь от ожогов.

— Вот, возьми, — протянула ему тюбик.

Саша взял и пошел в ванну. Через пять минут вернулся довольный и расслабленный.

— Хорошо, что он у тебя работает. Даже ожог ни по чем, — хихикнула я, сидя на диване в гостиной.

— Мой рабочий инструмент всегда готов дарить наслаждение… Хочешь проверим? — подсел ко мне рядом Саша и положил руку на плечо.

— Ты уверен, что твой рабочий инструмент справится с таким полным клиентом? — сказала я, пытаясь скрыть волнение за шутливым тоном.

— А в чем дело? Твои формы вполне меня устраивают. Мой твердый стержень любит любые вызовы.

Саша опять попытался дотронуться до моей груди, но я успела заметить его порыв и пресекла его действия.

— Хватит на сегодня, а то со смеху взорвусь.

— Ну Лен! Не ломайся. Давай хоть одну ночь проведем вместе?

— Слушай. Я тут по одной причине и эта причина — работа. У меня нет времени на секс. Если тебе так невтерпеж, то… Можешь встречаться с горничной, если она не против. Только, чтобы никто не видел.

— Правда? — обрадовался Саша. — Смотри, сама мне разрешила.

Я устало зевнула, встала и ушла в спальню. Закрылась на засов и легла на кровать. Жаль, не удалось нормально помыться, попариться в бане. Но зато я отказалась от ужина. Завтра встану на весы и порадуюсь своему весу.

Вздохнув, я уткнулась носом в подушку. Сон сморил почти мгновенно. Мне снился Жан. Маленькая собачка плавала вместе со мной в бассейне. Я чувствовала легкость и невесомость в воде.

Игорь

— Виолетта, я же просил не приводить собаку в наш дом. Скажи Кристине, чтобы оставляла ее дома.

— Ладно… Я просто забыла ее предупредить.

— И в следующий раз, когда приходит твой отец, не ходи в тренажерный зал к Олегу. Хорошо, что он ничего не заметил.

— Папа всегда приходит невовремя, — вздохнула Виолетта, расчесывая волосы.

— Пойду перед сном выпью зеленый чай в беседке, — сказал я и вышел из спальни.

— Ладно, спокойной ночи! — крикнула мне вслед Виолетта.

Зашел на кухню. Заварил себе чай и вышел на улицу. Вечером так тихо и спокойно, даже птиц не слышно. Все замирает, чтобы утром вновь пробудиться к жизни. Прохладный ветерок ласково обдувал лицо, принося с собой ароматы цветов. Беседка, увитая плющом, манила своим уютом. Я устроился на резной скамейке, поставил чашку на маленький столик и услышал чей-то голос.

Я обернулся и увидел Сашу, который шел из бани. Он шагал впереди, без трусов. Позади него шла моя бывшая. Она весело смеялась и этот смех как будто озарял ее. А может это было не свечение, а пар, исходящий от ее тела…

Ее смех, звонкий и заразительный, казался мне каким-то особенным — он проникал куда-то глубоко внутрь, задевая струны, о существовании которых я давно забыл.

Им было весело. Наверно хорошо провели время в бане. Он держался руками за свое мужское достоинство, как будто натрудил его во время секса, сделав это несколько раз.

Но не это меня поразило и взволновало. Я увидел Лену такой, какой, возможно, никогда не видел прежде — такой живой, сияющей.

Воспоминания о нашем прошлом, о ее улыбке, принадлежавшей только мне, о тепле ее рук, о прикосновениях, которые казались тогда вечностью, нахлынули с новой силой, смешиваясь с ощущением утраты и какой-то странной, болезненности внутри. Я чувствовал себя зрителем, где главную роль исполняла та, которая когда-то была близка мне.

Они зашли в свой домик, и я, ведомый неведомой силой, не удержался и пошел вслед за ними. Сердце колотилось где-то в горле. Осторожно, стараясь не издать ни звука, я подошел к окну и стал украдкой подсматривать.

Внутри, сквозь полупрозрачные занавески, я видел их силуэты, освещенные мягким, приглушенным светом. Лена, моя бывшая, грациозно опустилась на диван, а Саша, тот, кто теперь занимал мое место, стоял рядом.

Лена достала из сумки какой-то тюбик, предмет, который мое воображение тут же раскрасило самыми откровенными деталями. Может, это было средство для увеличения мужской силы или что-то другое, призванное усилить их близость?

Он исчез в ванной, оставив меня в напряженном ожидании, а затем вернулся с искоркой в глазах. Сел рядом с ней, обнял, и эти движения, такие естественные для них, стали для меня последней каплей.

Больше не смог смотреть то, что причиняло мне столько невыносимую боль и чувство ревности. Я развернулся, словно спасаясь от пожара, и побрел домой. На обратном пути, словно обессиленный, я машинально схватил кружку, оставленную в беседке.

Лена

Я проснулась от резкого, назойливого звона будильника. Первое ощущение — неприятная сухость во рту. Затем в животе заурчало и заломило желудок. Такое чувство, будто я не ела пять дней. Несмотря на это неприятное самочувствие, на душе было какое-то необъяснимое облегчение, предвкушение чего-то хорошего.

Направилась к весам, стоявшим в углу комнаты. Сердце трепетно забилось в предвкушении. Я встала ровно, почувствовав легкий холодок металла под ногами. Цифры на дисплее медленно высветились, но вместо ожидавшейся радости меня охватило ужасное, леденящее душу потрясение.

Долго смотрела на них, не веря своим глазам, словно цифры могли ошибаться, словно это был злой розыгрыш. Ужас сжал грудь, лишая возможности дышать. 103 килограмма. За что? Я ведь не ужинала!

Огорченная, вышла из спальни и направилась на кухню. Холодильник, обычно источник утешения, теперь казался враждебным. Я открыла его, прислушиваясь к тихому гулу и ощущая холод, исходящий изнутри.

Взгляд упал на контейнер с пловом. Достала его, открыла и отложила часть плова в тарелку. Разогрела в микроволновке, наелась досыта, ощущая, как тяжесть наполняет желудок, — назло себе, назло весам.

Мне снова нужно было обойти все владения, которые не были моими, но требовали каждодневного порядка и ухода.

Я обошла верхние этажи. Затем спустилась на этаж, где были спальни Виолетты и Игоря. Все было тихо. Они еще спали. Внизу собрала мелкий мусор и со спокойной душой отправилась на кухню, где уже доносились вкусные ароматы свежей выпечки.

— Либлинг! Я так давно тебя не видел. Как дела? — спросил Михаэль, улыбнувшись во весь рот.

— Хорошо. Такой аромат, просто сказка! Опять пироги печешь?

— Не совсем. Игорь вчера мне сказал, что хочет пирожных. Только я не спросил, какие ему нравятся.

— Да он ест все подряд, — отмахнулась я, зная своего бывшего мужа и все его пристрастия, которые обычно не меняются со временем.

— Приготовил несколько. Вот, попробуй, пожалуйста.

Михаэль вытер руки и положил на тарелку два пирожных с белоснежным кремом сверху и посыпкой и сублимированной малины.

Мне еще пирожных не хватало! Итак 103 килограмма… Но аромат и внешний вид десерта заставлял терять все остатки ума. Это было как вызов, как искушение, перед которым я, похоже, была бессильна.

— Спасибо, — прошептала я, принимая тарелку с двумя пирожными из рук Михаэля.

Я не стала ждать, не стала сдерживаться. Нежный, тающий во рту крем, не слишком сладкий, лишь слегка оттененный фруктовой кислинкой, проникал в самые глубины моего существа, даря мгновенное, ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Умм! Как вкусно! Крем просто восхитительный.

— Значит тебе понравилось. Надеюсь и ему будет по душе.

— К тебе хоть не заходи вовсе, — проворчала я, но в голосе слышалась шутка. — Всегда ухожу с таким полным желудком, что потом еле передвигаю ноги.