— У меня? — вопросительно подняла глаза. — Нет, ничего… Все нормально.

— Ну тогда, пока. Увидимся как только я разгребу дела и жена успокоится.

Рома чмокнул меня в щеку и побежал на работу, так и не притронувшись к своему мороженому. Я осталась сидеть одна. Придвинула к себе мороженое любовника и стала смаковать каждую ложечку.

Оглянулась случайно и увидела как на меня смотрит официант. Его глаза жадно рассматривали меня. Кажется он с наслаждением смотрел как я ем десерт.

Вспомнила, что есть люди, которым нравится, как другие едят с аппетитом. Говорят, что так они справляются с чувством одиночества и стрессом. Может мне тоже начать смотреть ролики с блогерами, которые поглощают большие порции? Может, так я смогу похудеть, визуально насыщаясь и не испытывая при этом реального голода?

Официант заметил мой взгляд и отвернулся. Хоть кто-то на меня смотрит с интересом, подумала я. И даже если это всего лишь официант, рассматривающий клиентку, которая наслаждается десертом, это все равно приятно. Я улыбнулась самой себе и продолжила есть, стараясь не обращать ни на кого внимания.

На душе полегчало. Желудок, приятно наполненный сладким, успокаивал нервную систему, а легкое послевкусие ванильного мороженого создавало иллюзию беззаботности.

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение, которое буквально сковывало меня еще час назад, медленно отступает.

Рома, со всеми своими проблемами, был сейчас таким далеким. А ведь он, казалось, был моей единственной опорой. Это еще раз говорит о том, что я ему не важна. Зачем тогда держусь за него, как за спасительную соломинку, которая сама тонет?

В голове всплыло одно классное выражение, услышанное когда-то: «уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало». Может, пора начать примерять это к себе?

Я расплатилась за Рому и себя. Официант-тот самый, с жадным взглядом, проворно забрал деньги, и вновь скользнул по мне каким-то неуловимым взором.

В этот раз я постаралась не обращать на это внимания, хотя легкое чувство дискомфорта все же осталось. Словно кто-то пытался меня жадно разглядеть, проникнуть в самую суть, но делал это неуклюже, навязчиво.

Выйдя из кафе, я вдохнула полной грудью прохладный вечерний воздух. Город жил своей жизнью, спеша куда-то, бурля энергией. А я стояла на месте, чувствуя себя потерянной, но свободной в этом потоке.

У меня был еще один человек, который, в отличие от моих мужчин, всегда мог выслушать и дать денег, не требуя возврата. Это мой отец, который жил сейчас за рубежом с новой семьей. После смерти матери, он женился, оставил меня у бабушки и уехал с новой пассией в другую страну.

Я понимала, что он выбрал другую жизнь, другую семью. Но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что он все еще помнит обо мне, что эта связь не порвалась окончательно. И пока он был, я чувствовала себя менее потерянной в этом бурлящем потоке жизни.

Достала телефон из сумки и написала ему сообщение:

«Привет, пап! Как твои дела? Что нового?»

Он ответил почти сразу:

«Леночка! Как хорошо, что ты написала. У меня все нормально. Как ты поживаешь?».

Сразу на душе стало тепло и не одиноко.

«А меня с работы уволили сегодня».

Мой отец долго не отвечал, а потом я услышала звук в телефоне, который сообщал мне обычно о поступлении денег на карту.

Отец прислал деньги и написал:

«Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если будет мало, только напиши. Выше нос, Ленок! Ты еще такая молодая. Найдешь себе работу».

Я улыбнулась. Мне так его не хватало. Не его денег, а присутствия и объятий. Он всегда умел найти нужные слова, даже если они были краткими и лаконичными.

«Спасибо, папа», — набрала я ответное сообщение, и, отправив его, почувствовала, как внутри что-то меняется. Словно передо мной открылась новая дверь, освещенная надеждой. Я знала, что трудности не исчезнут в одночасье, но теперь у меня был надежный тыл, невидимая поддержка, которая помогала двигаться вперед.

Я растерянно смотрела по сторонам, не зная куда мне пойти и что делать. Как жаль, что больше никого в этом большом городе у меня нет, кроме Ромы. Некому выговориться.

Захотелось очутиться дома. Говорят, что стены лечат. Сейчас приду, завалюсь спать и просплю до вечера. А потом подумаю, что делать дальше со своей никчемной жизнью.

Так я и поступила. Пришла домой, забралась под мягкое одеяло и погрузилась в сон. Мне снился бывший муж. Его голубые глаза и эта улыбка, которая оставалась со мной, даже после того, как он ушел к другой.

Во сне он был таким же, каким я его помнила — любящим, нежным, полным жизни. Мы гуляли по залитому солнцем парку, держась за руки, и казалось, что весь мир принадлежит только нам двоим. Он смеялся, рассказывал какие-то истории, а я слушала, ощущая абсолютное счастье и спокойствие.

Когда я проснулась, комната была залита мягким вечерним светом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые оттенки. Чувство сна еще не прошло, и я лежала, прислушиваясь к тишине, пытаясь удержать ускользающий образ. Но реальность навалилась с новой силой. Голубые глаза и та самая улыбка остались только во сне, а в моей жизни — лишь воспоминания и пустота.

Я медленно села на кровати, ощущая тяжесть в груди. Сон, казалось, не принес облегчения, а лишь напомнил о том, что я потеряла.

Нужно было срочно поесть, чтобы та боль нашего развода, которая всплыла после сна, утихла.

Встала с постели, достала из морозилки кусок замаринованного мяса, привычными движениями нарезала его. Пара картофелин — и вот уже сковорода шипит, наполняя квартиру восхитительным ароматом.

Каждый блик на хрустящей корочке, каждый золотистый уголок картофелины был для меня маленькой победой над серой пеленой, окутавшей мою душу.

С каждым кусочком, который я отправляла в рот, с каждым движением вилки, с каждым глотком горячего чая, мир вокруг становился чуть более четким, чуть более реальным. Боль не ушла полностью, но отодвинулась на второй план, уступив место чувству насыщения и тихого, такого нужного самоуспокоения.

В дверь настойчиво постучали. Я подошла на цыпочках и посмотрела в глазок. За дверью стоял Рома, нервно оглядываясь по сторонам. Я впустила его.

— Что случилось? Ты же не собирался ко мне приходить. Сегодня понедельник, — удивилась я.

— Леночка… Так соскучился по тебе, — сказал он, обняв меня.

Его объятия были крепкими, но в них чувствовалась та самая неуверенность, которая сопровождала его во всех наших встречах.

— Только ты меня можешь выслушать и понять. У меня никого ближе тебя нет, Лен.

— А твоя жена не будет искать тебя? — спросила я, ощущая непривычный дискомфорт от его объятий.

Его слова звучали так, будто он снова искал у меня убежище, и это было совсем новое ощущение. Обычно женщина у мужчины ищет поддержки, а не наоборот.

— Она с подругами уехала в ресторан. Сказала, что у них типа девичника сегодня. Весь вечер будет развлекаться, — ответил он, не отпуская меня. — Прости, я знаю, что так не должно быть, но я просто… я не мог больше ждать и приехал.

— Может не будем сегодня? — сказала я, вырвавшись из его объятий. — Мне не хочется и я только поела. Кстати, будешь картошку с мясом?

— Ой, нет… Слишком тяжелая пища для моего желудка… Перестань упрямиться. Первый раз ты не хочешь меня. Что случилось?

— А я должна хотеть тебя каждый раз, когда ты приходишь после того, как отпросишься у своей жены? — вдруг выдала я.

— Да что с тобой? Это у меня проблемы на работе и в семье. А ты свободная. Другая бы на твоем месте была счастлива увидев меня и сама бы развела ноги.

Рома окинул мое тело взглядом и снова подошел, чтобы обнять и поцеловать. Но я успела увернуться и остановила его рукой.

— Знаешь что? Я подумала, что я достойна большего, чем просто чужого мужа. До сих пор не понимаю, почему ты не сказал с самого начала, что женат.

— Что ты хочешь этим сказать?