Фрол. Ступай, Петр Савельич; провожу тебя. (Наливает.) А на дорогу посошок?
Савельич. Ох, разве посошок. (Выпил и идет.) Жалко боярышню-то. Рассказать — сердце родительское тронется. Охо-хо-хо! прощенья просим! (Уходит.)
Фрол (провожая). Охо-хо-хо, прощай, Петр Савельич, протай. (Уходит.)
Аннушка (выглядывает из-за полога). Ушли?
Варюша. Ушли.
Аннушка (вскакивает). Ох, Варя, чуть я чуть в лицо им не рассмеялась! Фролушка-т лицо какое плачевное состроил. Ха-ха-ха!
Варюша. Ха, ха, ха! А тот думает: вправду.
Аннушка. Ох, за Фролом, живучи, чему не научишься!
Смеются обе.
Возвращается Фрол.
Фрол. Ну, жена, целуй меня! (Целует.) Какова штука-то?
Аннушка. Ох, Фролушка! уж немало мы с Варюшей хохотали.
Фрол. Ишь, «вчуже», говорит, «жалко». То-то. «Родительское, говорит, сердце тронется». А я ему у ворот рублик в руку: так-то за рублишко растрогает — чудо!
Аннушка. Ох уж, Фролушка, чего только не придумаешь.
Фрол. А еще кобенилась — тогда в терему-то, помнишь?
Аннушка. Ну, что вспомнил! Дура тогда была.
Варюша. Стойте! Это что за шум?
Слышны шаги, топот и крики.
Фрол (схватив жену за руку). Стой! Не опять ли ложиться тебе?
Лычиков-сын (за сценой). Беги за мной, Лавруша!
Лавруша (за сценой). Пряник-то, петушка-т отдай!
Вбегают опрометью: Лычиков Савва и за ним Лавруша.
Лычиков (бросается целовать всех поочередно). Ой, Фролушка! — Варюша! — Аннушка, ну и с тобой по-родственному!
Фрол (шутливо гонит его). Ты что? с ума сошел — чужую жену при муже целовать! хоть бы крадучись.
Лычиков (к Варе). Ох, Варюша!
Варюша (толкает его). Опять! пошел!
Лычиков. Да ты послушай, радость-то какая! (Целует и притоптывая.) Ой-жги-говори-приговаривай!
Лавруша (цепляясь сзади). А мне-то пряник?
Фрол. Постой, Лаврушка. Дай рассказать.
Лычиков. Пряник? (Достает и дает.) На! Вишь — петушок, золотой гребешок, масляна головка! — Целуй меня!
Лавруша (бросаясь Савве на шею). Ой, Савушка, спасибо!
Лычиков. Ну, теперь слушать: приехал это отец с площадки, сейчас за палку-толстая такая у него есть — «жезл правления» зовется…
Фрол. И давай тебе тем жезлом спину править?
Лычиков. То-то, что нет! Я в ноги. Покаялся, что Варюшу люблю, Фролову, мол, сестру. Он и рот разинул, и жезл выронил…
Варюша. А ты что?
Лычиков. Я-то? Я — ничего. И не помню ничего, что дальше было.
Фрол. Что ж нам расскажешь, коль сам ничего не помнишь?
Лычиков. Кончилось чем, скажу. Разжалобил старика. Завтра к Нащокину. Коли он, говорит, простит, и ты, говорит, венчайся. Тогда, говорит, Фролова сестра тебе под пару будет. Родня, мол, богатая у нее!
Аннушка (мужу). Вот нам опять подмога приспела.
Фрол (Лычикову). А как нашо-т не простит?
Лычиков. Он простит — покоен будь!
Фрол. И вышло: наш он покой.
Лычиков. Верно говорю, простит. Сердце чует. А теперь — Варюша, что радости-то! Фролка, плясать давай! — Все пляши! — Лаврушка, и ты!
Лавруша. Я сейчас. Только петуху голову порешу (откусывает голову).
Запевают любую песню и подымают пляс.
Занавес опускается.
Действие пятое
Действующие лица
НАЩОКИН.
ЛЫЧИКОВ АЛЕКСЕЙ.
ЛЫЧИКОВ САВВА.
ФРОЛ СКАБЕЕВ.
ЛАВРУША.
САВЕЛЬИЧ.
НАЩОКИНА СТАРУХА.
СКАБЕЕВА АННА.
ВАРЮША.
МАМКА.
МАВРУША.
У Нардын-Нащокина.
Нащокины, старик со старухой, пригорюнившись, у стола сидят.
Старик. Охо-хо-хо!
Старуха. О чем, старик, заохал, а?
Старик. Так, старуха, так; ничего.
Старуха (помолчав). Охо-хо-хо!
Старик. Ты чего, старуха, охаешь? а-а?
Старуха. Ох, отец, дочку повидеть хочется. Ох!
Старик. Нельзя. Сказал: на глаза не пущу, и не пущу.
Старуха. Ох, полно-ка! Одна ведь дочка, старый, одна.
Старик. Была, старуха, была. Теперь нету.
Старуха. Как нету! Что говоришь! Грех. Жива ведь, жива.
Старик. Жива, нет ли — все едино.
Старуха. Грех, отец, грех… А я было…
Старик. Что было-то?
Старуха. Ох! уж что ни было!., сказать боюсь… осердишься… Ишь, ты грозный какой стал…
Старик. Где уж грозный! Ветер валит, на ногах не стою — где грозным быть! Грозен да не силен — сама знаешь, кому брат… Сказывай уж… (Нахмурясь.) Ну?
Старуха. То-то, силы нет, а все грозишься!..
Старик. Ну, уж сказывай… ну!
Старуха. Клянешь все дочку-то; да. А она лежит от клятвы-то, от твоей… стонет… раскликать не могут… То-то!..
Старик (мягче и тревожно). Ну?
Старуха. Вечор, в вечерни, посылала проведать — сердись не сердись, послала — не в тебя, не каменное сердце в груди-то, материнское, отец; материнское, несердитое, отходчивое.
Старик (все мягче и тревожнее). Ну? ну?
Старуха. Сказывают, лежит все. Нынче по утру посылала — все лежит же.
Старик (задергал носом). Ну? ну?
Старуха. И пожалела. Да. Образ, благословенье-то наше, чем благословить ее на свадьбе думали, послала, — сердись не сердись, послала…
Старик (почти всхлипывая). Ну? ну?
Старуха. Что нукаешь-то все? Не лошадь я тебе, прости господи! — жена. — Сказывают, вскочила, эдак-то весело; здорова теперь…
Старик (плачет). Что ж… что ж мне не сказала?
Старуха. Боялась. Ишь, ты грозы напустил на себя!..
Старик. Ох, уж где гроза! Плачу, старуха, аль не видишь? — плачу… Вечор грозился — нынче где!.. Только слезы и остались…
Старуха. Ты скажи: хорошо ль сделала? а? На меня не сердишься?
Старик. Аль по твоему зверь я, а? И жалости во мне нет, а? Я ей зла не желаю, нет, пусть… пусть здорова живет… А что отца с матерью забыла — бог ей судья!.. как знает! а я зла ей не желаю, нет.
Старуха. Коль бого-т судья, ты что же судишь? Прощенья зачем не скажешь?
Старик. Прощаю ее, и благословенье ты ей послала — не сержусь, хвалю… Чего ж еще?
Старуха. Повидел бы ее…
Старик. И заикаться не смей! не моги!
Старуха. Ох, уж и не заикнись! Как же!
Старик. Не надо мне ее, не надо. Ей меня не надо стало, ну и мне ее не надо же. Захотела по воле жить — живи. Сердца у меня на нее нет, да и к ней не лежит сердце. Нету дочери у меня, нету. Отрезана: от дому отрезана, и от сердца отрезана тож…
Старуха. Ох, старик, старик! Грех! И помочь ничем не хочешь?
Старик. Помочь, помогу: сколько хочешь помогай, запрету от меня нет. Только чтоб я, государев свет-Алексей-Михайловичев стольник, Нардын-Нащокин — да его плута и ведомого вора Фролку зятем назвал — никогда того не будет, никогда! И тебе не позволю! нет! А помочь, помогай. И сам чего надо пошлю. Савельич, эй Савельич!
Входит Савельич.
Савельич (входя). Что, государь, прикажешь?
Нащокин. Ты мне правду говори. Посеребрил вчера зятек мой любезный тебе уста-те, а ты милости мои прежние вспомни — правду говори. Лежала дочь вечор больна?
