Копом, скорее всего, был Арик, и это хотя бы радует — Селесты при нём не было.

Как, чёрт возьми, он вообще узнал, что Селеста остановилась у Люка — огромный вопросительный знак, колотящий мне в череп.

— Она с Бри?

— Да. Я сказал Бри привезти её ко мне сюда, на фестиваль. Кто-то вломился в дом Бри раньше. Но они выбрались, всё нормально. Не переживай.

Чем больше он говорит, тем сильнее мне хочется проломить кулаком что-нибудь.

Незваным гостем, без сомнения, был Арик, хотя путь от Люка к Бри в его охоте за Селестой всё ещё остаётся неясным.

Как бы Люк ни любил драки, сомневаюсь, что он выдал бы эту информацию так просто.

Хотя мне хочется спросить, какого чёрта он выбрал фестиваль вместо тихого, незаметного места, у меня нет ни времени, ни желания слушать его беззаботный взгляд на жизнь и объяснения, почему он решил, что здесь ей будет безопасно.

Люк — ходячий плакат «Неведений — Блисс»

— Они здесь? На этом фестивале?

— Думаю, да. Я не могу дозвониться до Бри, но сказал ей встретиться со мной здесь. Она в безопасности. Обещаю. Я разговаривал с ними всего час назад.

— Мне нужно, чтобы ты оказал мне ещё одну услугу.

Я тыкаю пальцем себе за плечо, указывая на Веронику.

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ней. Сможешь?

Хорошая ли это идея — поручать ему присматривать за женщиной, которую я обязан защищать, меня не волнует.

Женщина, которую я хочу защитить, в опасности.

И мне нужно избавиться от этой.

Сейчас же.

— Да, сэр. Обещаю, я не оставлю эту одну. Обещаю тебе, кузен.

Именно тогда его глаза сужаются, замечая, как я предполагаю, помаду на моём воротнике.

Не тратя ни секунды на его любопытство, я бросаю взгляд назад, в пассажирское окно Lincoln, где Вероника отключилась на заднем сиденье.

— И ещё мне нужен твой грузовик, Люк.

ГЛАВА 42

Селеста

Сглотнув подступившую панику, я резко сворачиваю направо в конце улицы, огибаю банк и мчусь по деревянной набережной вдоль канала. Чуть впереди мост пересекает канал и ведёт к тропе, исчезающей среди деревьев.

Государственный парк, где тут и там разбросаны столы для пикника, рядом с пустырём.

Подошва ботинок грохочет по старым деревянным доскам моста, и я осмеливаюсь бросить взгляд назад, с облегчением замечая, что сюда за мной никто не последовал. Под кронами деревьев небо становится темнее, и я прячусь за одним из стволов.

Выглянув из-за него, я всё ещё не вижу грязного федерала.

Может, это был не он.

Но всё же, не желая рисковать, я вытаскиваю нож из ботинка и жду.

Хруст веток позади — единственное предупреждение, прежде чем чьи-то руки обвивают моё тело и утаскивают меня назад, в лес.

Крик, вырвавшийся из меня, обрывается, когда ладонь резко зажимает мне рот. Извиваясь и лягаясь, я пытаюсь вырваться, но в тот момент, когда заношу нож для удара, моё тело швыряют вперёд.

Сначала гравий впечатывается в челюсть, посылая резкую боль в череп, и нож выскальзывает из рук.

Оглушённая ударом, я морщусь и перекатываюсь на спину, обнаруживая, что была права насчёт того, кто преследовал меня.

Грязный федерал бросается ко мне, и я отползаю, пытаясь уйти.

Ещё один крик вырывается из меня, когда он тащит меня назад, пока я тянусь к ножу, и земля раздирает мне живот.

Меня снова переворачивают, я пытаюсь ударить его ногами, но он уворачивается от каждого удара моих ботинок.

Навалившись сверху, он прижимает меня к земле, смеясь, пока ему удаётся окончательно скрутить меня под собой.

— Боже, какая же ты дикая маленькая кошечка, да?

Он задирает мои руки над головой.

Косой взгляд в поисках ножа цепляется за татуировку на его руке.

Круг с перевёрнутой буквой «А».

Не треугольник.

Настоящая буква.

Похожа на метку на моей ноге, только чётче.

Возможно, это та же самая метка, которую носил призрак, явившийся ко мне в хижине.

Сердце колотится в груди, и я стараюсь игнорировать волну паники, короткие прерывистые вдохи, предвещающие приступ.

— Я был не уверен, что это ты. Тот, кто поставил на тебе клеймо, сделал это дерьмово, но всё начало складываться.

Я хочу игнорировать его слова и сосредоточиться на побеге, но они заставляют меня замереть.

— О чём ты говоришь?

— Метка. На твоей ноге. Ты разве не знаешь, что это?

— Что это?

— Сигил. Метка Антитеус.

Мне смутно кажется, что я уже слышала это слово раньше.

— Что такое Антитеус?

— Противоположность Богу. Ты избранная. С самого рождения твоя судьба была предначертана.

— Какая судьба?

— Жертва. Столько чудесных вещей.

Продолжая удерживать мои запястья одной рукой, он задирает ладонь под край моей футболки, и я стискиваю челюсти, когда его пальцы касаются моей груди.

— Если бы я тебя трахнул сейчас, то на себя бы навлёк невообразимое несчастье. Но когда я передам тебя, наградой станет право первого требования. Все ученики будут иметь право, но после меня это будут уже жалкие объедки. Или я могу рискнуть и трахнуть тебя прямо сейчас.

— Ученики чего?

— Не чего. Кого. Козлиный человек.

Ледяной ужас скользит вниз по позвоночнику.

— Кто такой Козлиный человек?

— Скоро узнаешь.

Его ладонь накрывает мою грудь, и, несмотря на тошноту, я закатываю глаза, притворяясь, будто мне это нравится.

— Тебе нравится, да, малышка?

Я фальшиво киваю, сдерживая слёзы.

— Я могу быть нежным. Просто некоторым женщинам нравится пожёстче.

— Каким… каким женщинам?

— Я мог бы рассказать, но тогда мне пришлось бы тебя убить.

— Ты знаешь, где Марсель?

После мучительного мгновения тишины, глядя в его зловещую ухмылку, я спрашиваю снова:

— Знаешь?

— Нет.

— Ты лжёшь. В ту ночь в отеле я видела тебя с Марсель.

— Да. В ту ночь я трахал Марсель. Но всё это время думал о тебе, — шепчет он. — Сначала я не понял связи между тобой и Марсель. Пока её сестра не начала вынюхивать возле той заброшенной дыры. Похоже, не я один искал тебя.

О, боже.

Значит, это он вломился в дом Бри.

Искал меня.

Отвернуться — единственное, что я могу сделать, чтобы он не увидел панику на моём лице.

Прохладный воздух на груди подсказывает, что он задрал мою футболку, и в ту секунду, когда его губы касаются моей кожи, я резко бью коленом вверх.

Прямо по яйцам.

Его вопль разносится по лесу.

Используя краткий миг его замешательства, я переворачиваюсь на живот и тянусь к упавшему ножу.

Рычa, он дёргает меня назад.

— Чёртова сука!

Сильная пощёчина обжигает лицо, посылая боль в носовые пазухи.

Потеряв равновесие, он заваливается вперёд, а я разворачиваюсь, хватаясь за рукоять ножа Расса.

Бросив борьбу, он сразу хватается за мои штаны, переворачивая меня на спину, чтобы расстегнуть пуговицу.

Тело дёргается от сильного рывка.

Я снова тянусь к ножу.

Тянусь.

Тянусь.

Штаны стянуты до бёдер, и я сглатываю желание разрыдаться, понимая, что он собирается сделать.

Пальцы наконец касаются рукояти.

Я хватаю оружие и резко бью.

Лезвие полосует его шею, и он отшатывается назад, зажимая рану рукой.

— А, блядь!

Я вырываюсь из-под него, и когда он снова бросается ко мне, полосую ном по его вытянутой руке.

— Сука!

Вскочив на ноги, я натягиваю штаны и мчусь прочь — обратно через мост.

ГЛАВА 43

Тьерри

Прижав телефон к уху, я веду грузовик Люка по боковой улице. После третьего гудка Бри отвечает неуверенным:

— Алло?

— Эй, это Бержерон. Мне нужно…

— Селеста с тобой?

Вспышка тревоги пронзает меня.

— Она не с тобой?

— Я высадила её на фестивале. Она должна была ждать Люка. Она не с Люком?