— Я переезжаю на чердак, — заявил Марк.

— У нас нет чердака, — сказал Роман.

— Тогда построю.

— Сначала доклад закончи, — сказала я.

Марк посмотрел на меня.

И вдруг улыбнулся.

Совсем немного.

Но так, что я поняла: слово пришло.

Не по договору.

Не по детскому требованию.

Не ради красивого финала.

Само.

И осталось.

К вечеру дом окончательно перестал быть приличным.

В гостиной были неровные подушки, на кухне крошки, на холодильнике три новых магнита, на лестнице Асина лента, в раковине слишком много кружек, на столе тетрадь Марка, а Роман стоял у холодильника и читал новый листок.

Листок был большой.

Неровный.

Украшенный наклейками, маленьким динозавром в углу и отпечатком Асиного пальца в варенье, которое Инга Павловна сначала хотела убрать, но потом почему-то не стала.

На листке детской рукой было написано:

“Правила семьи Ветровых-Соколовых:

Смеяться можно без разрешения.

Обниматься можно не по расписанию.

Мама не бывает по контракту.

Дом — это когда тебя выбирают каждый день.”

Я стояла рядом с Романом.

Ася — чуть впереди, гордая как автор конституции маленького государства.

Марк — сбоку, с тетрадью, делая вид, что его это не трогает.

Инга Павловна — у стола, притворяясь, что контролирует чай, хотя чай уже давно был готов.

Семён-динозавр стоял на полке в центре кухни.

Главный свидетель семейной победы.

Роман дочитал до конца.

Долго молчал.

Потом посмотрел на меня.

— Четвёртый пункт самый важный.

Я улыбнулась.

— Нет. Самый важный — что ты больше не споришь с холодильником.

Ася расхохоталась первой.

Марк фыркнул, потом всё-таки рассмеялся.

Роман посмотрел на холодильник.

Потом на меня.

— Я могу не согласиться?

— Можешь. Но это уже будет спор.

Он поднял руки.

— Тогда согласен.

— Пункт тридцать один! — крикнула Ася. — Папа не спорит с холодильником!

— Это надо отмечать ежегодно, — сказал Марк.

— Как праздник, — согласилась Ася.

Инга Павловна тихо произнесла:

— В таком случае потребуется отдельная папка.

Мы все посмотрели на неё.

Она поправила салфетку.

— Для семейных правил.

Я рассмеялась.

Роман тоже.

Дети смеялись так громко, что прежний дом Ветровых, наверное, не выдержал бы и вызвал бы внутреннюю службу порядка.

Но нынешний дом выдержал.

Больше того — кажется, именно этого и ждал.

Я посмотрела на холодильник, на правила, на полку с кружками, на Семёна, на детей, на мужчину рядом, который всё ещё был строгим, упрямым, местами невозможным, но теперь больше не прятал любовь за расписанием.

Когда-то я пришла сюда няней.

Потом стала временным решением.

Потом — удобной ошибкой, от которой пришлось отказаться, чтобы вернуться по-настоящему.

А теперь стояла на кухне в доме, где меня не назначили, не оформили, не удержали и не купили красивым обещанием.

Меня выбрали.

И я выбрала в ответ.

Каждый день.

Без контракта.