Я помолчала, переваривая.

— Спасибо, — сказала наконец и отключилась.

Откинулась на сиденье, глядя в потолок такси. Ничего. Даже намёка. Кто-то, кого я не знаю или не хочу знать, заплатил приличную сумму за то, чтобы я проснулась в женский день с цветами, и при этом сделал всё, чтобы остаться в тени. Зачем? Что это — романтический жест, розыгрыш, проверка? И почему я, человек, который привык всё контролировать и знать наперёд, оказалась в ситуации, где у меня нет ни единой зацепки?

Такси остановилось у сталинского дома с высокими арками, в котором наша студия занимала второй этаж. Я расплатилась, вышла, поправила пальто и поднялась по широкой лестнице, мимо лепнины и тяжёлых дверей. Наша дверь была из тёмного дуба, с латунной табличкой: «Студия дизайна интерьеров Soboleva Partners». Партнёров, правда, у меня не было — название придумала ещё в институте, мечтая о большом бизнесе, а теперь просто не хотелось переделывать вывеску. Я работала одна, но нанимала фрилансеров для крупных проектов, и клиентам нравилась иллюзия солидной компании.

Внутри пахло деревом, кофе и чем-то ещё — возможно, новыми образцами обоев, которые прислали на прошлой неделе. Студия была моей гордостью: просторное помещение с высокими окнами, выходящими во двор, где росли старые липы. Я сделала здесь ремонт сама — конечно, кто же ещё? — выбелила кирпичные стены, положила паркетную доску, расставила мебель из итальянского каталога, который обычно показывала клиентам. В углу стоял мой рабочий стол — огромный, из массива, с настольной лампой с медным абажуром. На стеллажах — папки с проектами, каталоги, образцы тканей и несколько дизайнерских безделушек, которые я коллекционировала. Всё красиво, всё со вкусом, всё на своих местах.

Как и моя жизнь.

Я сняла пальто, повесила его на вешалку, включила свет и музыку — тихий джаз, который обычно создавал нужное настроение. На столе меня ждал ноутбук, стопка эскизов и сообщение от Ленки в мессенджере: «Ну что, героиня? Рассказывай! Ты ходила вчера?»

Я поморщилась. Ленке я не написала, потому что не знала, что сказать. Что я струсила и вернулась домой, просидев весь вечер в одиночестве и пялясь в потолок? Что вместо тайны предпочла безопасность? Что в свои двадцать пять я так и не научилась рисковать даже ради приключения, которое само постучалось в дверь?

Я отложила ответ, решив, что разберусь позже. Сейчас нужно было подготовиться к встрече с клиентом.

Клиентка, Елена Викторовна, должна была прийти в одиннадцать. Мы работали над проектом её загородного дома уже второй месяц, и каждый раз она приносила новые пожелания. Сначала хотела классику, потом — лофт, потом — «что-то эклектичное, но с душой». Я уже набросала три варианта гостиной, и сегодня мы должны были утвердить финальный.

Я разложила на столе образцы, открыла на ноутбуке 3D-визуализацию, поправила свет. Всё должно быть идеально. В работе я позволяла себе только идеал.

Ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь. Я открыла — на пороге стояла Елена Викторовна, женщина лет пятидесяти, в дорогом пальто и с неизменной улыбкой человека, который привык, что всё делается по её желанию.

— Эмилия, здравствуйте! — она шагнула внутрь, снимая перчатки. — Извините, что без цветов, утро такое суматошное. С праздником вас, кстати, с прошедшим!

— Спасибо, Елена Викторовна, — я помогла ей снять пальто. — Проходите, я приготовила варианты.

Она прошла в зал, села на диван, который я специально поставила так, чтобы открывался лучший вид на доску с эскизами. Я включила проектор, начала показывать визуализации.

— Вот первый вариант: скандинавский минимализм, светлые тона, акцент на текстиль. Второй: более тёплый, с кирпичной кладкой и деревом. И третий — тот, который я сделала вчера, с керамической плиткой ручной формовки и дубовой полкой. Мне кажется, он лучше всего сочетает…

— Эмилия, — перебила меня Елена Викторовна, — а что это у вас за цветы? — она кивнула на угол, где на тумбочке стояла ваза с небольшим букетом тюльпанов — я купила их по дороге, чтобы скрасить серый понедельник.

— Тюльпаны, — растерянно сказала я.

— Нет, вон те, — она указала на мой стол.

Я обернулась. На краю стола, куда я их поставила утром, когда пришла, стояли те самые лилии. Я принесла их с собой? Нет, я их не брала. Я оставила букет дома. Значит, это…

Я подошла к столу. В прозрачной вазе стояли три белых лилии — не одиннадцать, как в том букете, а три. И не мои. Я наклонилась, вдохнула аромат — тот же, тяжёлый, сладкий. Рядом с вазой лежала маленькая карточка, каких я утром не видела. На ней каллиграфическим почерком было выведено: «Вы не пришли. Эти — для смелости».

Моё сердце пропустило удар.

— Эмилия? — голос Елены Викторовны донёсся словно издалека.

— Простите, — я постаралась взять себя в руки. — Это… просто подарок от знакомых. Давайте вернёмся к проекту.

Я силой заставила себя сосредоточиться, но мысли разбегались. Кто-то был здесь. Кто-то зашёл в мою студию, пока меня не было, поставил цветы и оставил записку. Утренняя дверь была заперта, я помню. Значит, у этого человека есть ключ? Или он договорился с администратором здания? Или…

— Эмилия, вы меня слышите? — Елена Викторовна смотрела на меня с лёгким беспокойством.

— Да, простите, я… немного не выспалась. Повторите, пожалуйста, про камин.

Она повторила, я кивала, делала пометки, показывала образцы. Всё автоматически, потому что мозг лихорадочно работал над другой задачей. Кто? Как? Зачем? И главное — откуда этот человек знает, где я работаю? Запись «Соболева Partners» есть в открытых источниках, адрес студии указан на сайте. Но чтобы зайти внутрь, нужно было пройти через дверь с кодовым замком. Код знали только я и уборщица, которая приходила по вечерам. Я давала его нескольким фрилансерам, но они пользовались им редко.

Встреча с Еленой Викторовной закончилась через час. Она выбрала третий вариант, с керамической плиткой, и ушла, оставив меня наедине с тремя лилиями и карточкой.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Потом подошла к столу, взяла карточку. Та же бумага, что и вчера, тот же почерк. Каллиграфический, с лёгким наклоном, мужской — я почему-то была уверена, что это мужчина.

«Вы не пришли. Эти — для смелости».

Я перечитала несколько раз. Значит, он знает, что я вчера не пришла в ресторан. Он ждал. И вместо того чтобы обидеться или исчезнуть, он нашёл меня на работе и оставил ещё цветы. Три лилии. Меньше, чем одиннадцать, но более личные. Без пафоса, без курьера — просто поставлены на стол, пока меня не было.

Это было одновременно пугающим и… трогательным. Кто-то так настойчиво пытается привлечь моё внимание, что готов проникнуть в мою студию, чтобы оставить послание. Настойчивость граничила с одержимостью, но в ней было что-то старорежимное, почти галантное. Не эсэмэска, не звонок — цветы и записка, как в прошлом веке.

Я взяла телефон и наконец ответила Ленке: «Приезжай в студию, если можешь. Расскажу. Нужен совет».

Ленка примчалась через сорок минут, ворвавшись в студию как ураган — в ярко-красном пальто, с мокрыми от снега волосами и огромной кружкой кофе в руках.

— Рассказывай! — потребовала она, плюхаясь на диван. — Я уже с ума сошла! Ты ходила в ресторан? Кто был тайный поклонник? Почему молчала?

Я села напротив, поджав ноги.

— Я не ходила.

— Как это — не ходила? — Ленка вытаращила глаза.

— Так. Подошла к ресторану, постояла, испугалась и уехала.

Ленка смотрела на меня с таким выражением, будто я призналась, что съела котёнка.

— Эмилия! Ты… ты что, с ума сошла? Тебе присылают платье от кутюр, туфли, приглашение в ресторан, а ты… не пошла?

— Испугалась.

— Чего?

— Всего. Что это розыгрыш. Что там окажется бывший, который хочет унизить. Что это вообще какой-то псих.

— И поэтому ты решила остаться дома с лилиями и чувством собственной правоты?

— Я не чувствую правоты, — призналась я. — Я чувствую себя дурой.