После звонка мамы я почувствовала лёгкую грусть. Не острую, а такую, тягучую, как этот лилейный аромат. Грусть по тому, чего у меня не было, но что, по мнению окружающих, должно было быть. По тому, что я сама, возможно, хотела бы иметь, но боялась признаться себе в этом.

Я снова подошла к букету. Он стоял на столе, белый, пышный, почти нахальный в своей красоте. Я протянула руку и осторожно коснулась лепестка. Прохладный, нежный. Живой. И в этом прикосновении было что-то интимное, будто я касалась не цветка, а чьих-то губ.

— Кто ты? — прошептала я в пустоту.

Букет молчал. Но где-то в глубине моего существа тихо, но уверенно пульсировало предвкушение. Оно было похоже на тот момент перед первым глотком хорошего вина, когда ты ещё не знаешь вкуса, но уже предчувствуешь удовольствие. Оно было похоже на весну, которая только что пришла и ещё не показала, что она может. Оно было похоже на надежду.

Я вернулась к работе, но теперь каждые полчаса поглядывала на телефон. Не потому, что ждала звонка — я не ждала. Просто в моей размеренной, контролируемой жизни появилась трещина, и сквозь неё просачивалось что-то, чему я пока не могла дать названия.

День тянулся медленно. Я закончила с эскизами, отправила их на согласование заказчикам, ответила на несколько рабочих писем. Потом приготовила себе лёгкий обед — салат и кусочек рыбы, как всегда, правильно, сбалансированно, без лишних калорий. Ела, глядя на букет, и чувствовала, что обычная еда сегодня кажется какой-то пресной. Может, потому, что я ела одна. А может, потому, что запах лилий заполнял всё пространство, и даже вкус еды казался чуть сладковатым, чуть более насыщенным, чем обычно.

После обеда я решила убраться. Не потому, что было грязно — у меня всегда чисто, — а потому, что мне нужно было чем-то занять руки и голову. Я вытерла пыль, пропылесосила, переставила книги на полках, полола цветы — у меня были живые растения, несколько фикусов и суккулентов, которые не требовали много внимания. Всё это время я старалась не смотреть на букет, но он был везде. Его аромат следовал за мной из комнаты в комнату, напоминая о себе.

К вечеру я устала от собственных мыслей. Слишком много размышлений об одном и том же. Я включила телевизор, но не смотрела, просто чтобы в квартире был какой-то фоновый шум, кроме птиц за окном и этого сладкого, тяжёлого запаха.

И тогда случилось то, чего я не ожидала.

В дверь снова позвонили.

Моё сердце пропустило удар. Я посмотрела на часы — половина седьмого. Уже темнело, за окном зажглись фонари, и в сгущающихся сумерках моя квартира с её идеальным порядком и огромным букетом на столе казалась декорацией к какому-то фильму, где сейчас должно произойти что-то важное.

Я подошла к двери, снова глянула в глазок. На этот раз за дверью стоял не доставщик, а девушка в форме курьерской службы, с небольшой коробкой в руках.

Я открыла дверь.

— Эмилия Сергеевна? — спросила она.

— Да.

— Вам доставка. Распишитесь, пожалуйста.

Я взяла коробку. Она была увесистой, обёрнутой в крафтовую бумагу, с логотипом дорогого бутика, который я знала, потому что иногда проходила мимо него в центре, но никогда не заходила внутрь. Цены там были такими, что одна вещь стоила как мой арендный платёж за месяц.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Отправитель пожелал остаться неизвестным, — вежливо ответила курьер.

Я расписалась, закрыла дверь и прислонилась к стене спиной, держа коробку в руках. Сердце билось быстрее обычного. Это было уже не просто цветы. Это было продолжение.

Я прошла в гостиную, села на диван, поставила коробку перед собой на журнальный столик. Развязала ленту, сняла крышку. Внутри, на тонкой папиросной бумаге, лежало платье. Я вытащила его, и оно рассыпалось в моих руках невесомым облаком нежно-лавандового цвета. Шёлк, длинный, летящий, с открытой спиной и тонкими бретелями. Под ним — туфли на тонкой шпильке, того же оттенка, что и платье, и маленький конверт.

Я открыла конверт дрожащими пальцами. Внутри была карточка из плотного картона, на которой каллиграфическим почерком было выведено всего несколько слов:

«Жду вас сегодня в восемь. Ресторан «Весенняя терраса». Приходите, если готовы узнать правду».

Ни имени. Ни подписи. Ни номера телефона. Только приглашение.

Я смотрела на эти слова, и всё внутри меня сжималось и разжималось, как гармошка. Страх, любопытство, недоверие, надежда — всё смешалось в один тугой клубок, который я никак не могла распутать.

Платье на моих коленях было прекрасным. Я провела по нему рукой — шёлк струился, переливаясь в свете лампы. Оно было моим размером. Идеально. Кто-то знал не только мой адрес, но и мои параметры. Эта мысль была одновременно пугающей и… интригующей.

Я встала, подошла к зеркалу в прихожей, приложила платье к себе. Нежно-лавандовое, с мягкими складками, оно преображало меня даже вот так, в домашних джинсах и старой футболке. Я вдруг представила себя в нём: с распущенными волосами, в этих туфлях, входящую в ресторан. И сердце забилось ещё быстрее.

Ресторан «Весенняя терраса». Я слышала о нём. Это было одно из самых модных мест в городе, куда просто так не попасть — бронировать нужно за несколько недель, а цены там такие, что обычные смертные, вроде меня, предпочитают просто ставить лайки в мессенджере. И вот меня туда приглашают. Неизвестно кем. На условиях, которые я даже не могу проверить.

Разум кричал: не ходи. Это опасно. Ты не знаешь, кто это. Это может быть кто угодно — от сумасшедшего поклонника до розыгрыша. Ты дизайнер интерьеров, а не героиня любовного романа. Оставь платье в коробке, выброси карточку, забудь. И цветы выброси, в конце концов. Вернись в свою безопасную, контролируемую жизнь.

Но внутри меня что-то шептало: а что, если? Что, если это шанс? Что, если это тот самый момент, когда нужно рискнуть? Ты устала от предсказуемости, от одиночества, от того, что всё в твоей жизни идёт по плану, но план этот почему-то не делает тебя счастливой. Ты же чувствуешь это, правда? Иначе зачем ты смотрела на эти лилии весь день, зачем вдыхала их аромат, зачем ждала?

Я посмотрела на часы. Семь часов. До восьми оставался час. Час, чтобы принять решение, которое могло изменить всё или не изменить ничего.

Я вернулась в гостиную, села на диван, уставилась на коробку. Платье лежало рядом, переливаясь в вечернем свете. Туфли блестели лаком. Карточка с приглашением казалась такой безобидной, но в ней было что-то магнетическое, не отпускающее.

Я взяла телефон. Ленка ответила после второго гудка.

— Эмилия! Что там? Узнала, кто отправитель?

— Нет. Но мне только что принесли вторую доставку.

— Какую?! — Ленка почти кричала.

— Платье, туфли и приглашение в ресторан. На сегодня, на восемь.

В трубке повисла пауза. Я слышала, как Ленка переваривает информацию.

— Ты шутишь? — наконец спросила она.

— Нет.

— И ты поедешь?

— Я не знаю. Я звоню, чтобы ты сказала мне, что это безумие.

— Эмилия, это безумие, — послушно сказала Ленка, но в голосе её слышалась улыбка. — Это самое безумное, что могло случиться в твоей жизни за последние три года. Поэтому, конечно, ты поедешь.

— Лена, я серьёзно. Я не знаю, кто это. Это может быть опасно.

— А может быть, это самый романтичный вечер в твоей жизни. Слушай, если бы кто-то хотел тебе навредить, он бы не тратил столько денег на цветы и дизайнерское платье. Это явно человек, который хочет произвести впечатление. И, судя по всему, у него это получается.

— Или это кто-то из моих бывших, кто хочет меня унизить.

— Какие бывшие? Твой бывший — Андрей, который считает, что романтика — это орхидея в горшке. А это, прости, уровень намного выше. Так что отбрось паранойю. Надень платье, возьми такси и поезжай. Хотя бы для того, чтобы узнать, кто этот таинственный поклонник. А если что — звони мне, я приеду и набью ему морду. Или хотя бы вызову полицию.

Я невольно улыбнулась. Ленка умела разрядить обстановку.