– А я так живу всю жизнь! В говне и впроголодь! И самое страшное, мне придётся к этому вернуться! – отвечала Диана.

– Не надо прибедняться! – оскорбился Кирилл, не встретив, к своему удивлению, в этот раз никакого сострадания с её стороны. – Ты на днях захотела и просто ушла с работы! Захочешь – найдёшь новую, а не захочешь – не найдёшь! В твоём распоряжении дешёвой еды хоть завались, это уж точно лучше, чем рыбьи потроха! У тебя хорошая жизнь! Да даже если бы она и правда была плохой, это никак не оправдывает того, что ты поступила со мной как мразь!

Диана снова расплакалась, она не нашлась с ответом. Его просто не было. Кирилл прав. Она действительно хотела выжать из него последнее, что могла, прежде чем он покинет её жизнь навсегда.

Кирилла аж трясло то ли от бешенства, то ли от страха. Видимо, всё-таки от бешенства, потому что через какое-то время он созвонился с психотерапевтом. До Дианы долетели обрывки реплик, которые Кирилл цедил сквозь зубы:

– Кажется, я вынужден просить о внеплановом сеансе, это возможно?..

Дальнейший разговор Диана не расслышала, она была оглушена собственными всхлипами.

Остаток вечера и следующее утро они практически не разговаривали. Диане ещё разок позвонила мама, их разговор был ещё более агрессивным и полным осуждения, чем в прошлый раз. Обида Дианы на свою жизнь прорвалась и на мать, она обвиняла её в том, что та наплодила нищеты и Диана теперь без конца от этого страдает, и не только потому, что нет денег, а потому что само её нутро навеки отравлено этой мерзкой завистью, сводящей с ума жадностью, отсутствием чувства собственного достоинства. Они окончательно рассорились.

Внеплановый сеанс психотерапии состоялся на следующий день, и Кирилл вернулся вечером. Он застал Диану снова зарёванной. Какое-то время он наблюдал за ней, а потом спросил:

– Ты из-за вчерашнего?

– Нет, – прохныкала девушка.

– А что случилось?

– С мамой поругалась, – призналась она.

Диана была удивлена тем, насколько Кирилл смягчился по сравнению с тем, что было вчера. Вчера ей казалось, что он готов её убить, а сегодня в его глазах снова виднелось сочувствие.

– Ну ничего, помиритесь позже, – сказал он.

Кирилл ушёл в душ, а Диана успокаивалась после тяжёлого разговора, его добрые слова немного приободрили её.

– Как сходил? Пожаловался ему на меня? – спросила Диана.

– Пожаловался, – не стал отпираться Кирилл. – Он рекомендовал тебе тоже обратиться к психотерапевту. Судя по всему, деньги у тебя теперь есть, клинику хорошую ты знаешь. Я тоже думаю, что тебе это нужно.

Диана сконфуженно потупила взгляд. У неё не имелось предрассудков относительно психотерапии, но всё же она не считала, что у неё есть повод обращаться за помощью такого рода. С какой проблемой она должна к нему прийти? «Я жадная нищенка, помогите!» – представила себе Диана запрос и даже нервно хохотнула от этой фантазии.

– Не знаю, что я скажу терапевту. От чего меня лечить? Тебя мы к терапевту отвели, чтобы ты заговорил. А со мной-то что делать? – высказала она свои сомнения.

– Этот вопрос задавай специалисту, для этого он и нужен, – ответил Кирилл.

– Я смотрю, тебе он прям как бальзам на душу, – заметила Диана, поразившись тому, как резко парень успокоился. – Чем вы там занимаетесь, а?

– Разговариваем, плачем, пьём кофе, иногда не кофе…

– Он опять?! – возмутилась Диана тем, что психотерапевт спаивает клиента.

– Нет-нет, уже нет, тот раз был последним. Что у тебя за пунктик по поводу алкоголя? – удивился Кирилл.

– Меня всю жизнь окружают алкаши! – с гримасой отвращения ответила Диана. – Отец спился, дед по маминой линии спился, дед по папиной линии спился, я каждый день вижу бухающих грузчиков и прочий сброд, и я знаю, как они закончат, а ещё я знаю, как закончат их жёны и дети, если они успели таковых наделать. Я одна из таких детей.

Кирилл посмотрел на Диану пристально, словно увидел её по-новому, с другого ракурса, в другом свете.

– Мне с трудом верится, что ты не преувеличиваешь, – сказал он.

– Сытый голодного не поймёт, – отмахнулась Диана.

– Вот это всё психотерапевту и расскажи, – предложил Кирилл.

– И что он сделает? Переселит меня куда-нибудь в Дубай, где все богатые и никто не бухает?

Кирилл рассмеялся. В Дубае он лично не был, но имел достоверные сведения о нём и понимал, насколько представления Дианы об этом месте оторваны от реальности.

– Ну переезжать в любом случае придётся, – сказал он, просмеявшись.

– Боишься работорговцев?

– Да, – честно признался Кирилл. – У нас мало времени – они вот-вот нападут на мой след. Моя мама приедет уже совсем скоро. Если ты всё-таки хочешь поехать вместе со мной, то вещи паковать лучше начать уже сейчас.

Диана потрясённо уставилась на Кирилла.

– Ты мне тут вчера такой скандал закатил, а уже сегодня не имеешь ничего против того, чтобы я поехала с тобой в Москву? – удивилась она.

– Послушай, ты совершила ошибку, мне было очень больно. Но это всё ерунда по сравнению с той угрозой, которая над нами сейчас нависла, ты понимаешь? Самое важное для нас сейчас – покинуть город как можно скорее, пока меня не хватились работорговцы. А в Москве затеряемся уж как-нибудь.

– Так ты простил меня? – уточнила Диана.

Кирилл тяжело вздохнул, достаточно красноречиво, чтобы показать, что простить её подлость он пока не готов, но не видит в этом достаточного повода хоронить хрупкую дружбу между ними. Диана впервые задумалась о том, что, возможно, эту связь ценит не только она. Что, если Кирилл дорожит ею так же, как и она им? Ей было слишком трудно в это поверить. Но ведь будь иначе, он бы уже давно сбежал от неё. Вовсе не деньги, не пропитание и бесплатная крыша над головой удерживали его с ней, вот уж чего, а самостоятельности ему было не занимать, всем этим он смог бы разжиться и без посторонней помощи.

– Спроси меня об этом позже, – попросил Кирилл, вытаскивая её из задумчивости.

– Сейчас я спрошу, хочешь ли ты, чтобы я поехала вместе с тобой?

– Да, я хочу этого, – на удивление быстро ответил Кирилл.

– Почему? – недоумевала Диана.

– Привязался, – растерянно разведя руками, ответил он. – Ты понимаешь, что за четыре года моей жизни ты единственный человек, с которым мне удалось найти контакт? Который меня вытерпел, выходил, спас… ты спасла меня! И я сейчас не имею в виду рану от пули или воспаление лёгких. Да, ты не без греха, но и я с причудами, не существует идеальных людей. Я опасаюсь, что если ты останешься, то тебя убьют, пока идут по моему следу. Пожалуйста, я так боюсь снова потерять близкого человека!

Диана была тронута до глубины души. Кто-то привязался к ней? Кто-то переживал за её жизнь? Кому-то было небезразлично её существование? И не просто кому-то, а самому важному человеку в её жизни. Разве что родная мать могла посоперничать с Кириллом за этот статус, но и та заботилась о Диане исключительно из чувства материнского долга и не более.

Кроме матери, Диану в этих краях ничего особо и не держало. Да, девушка переживала за неё, но не ставить же теперь крест на собственном счастье из-за маминых предрассудков. Денег имелось достаточно для переезда, а уж работёнка найдётся. Возможно, Кирилл прав, у неё хорошая жизнь, просто на миг она показалась ей отвратительной из-за того, что она увидела что-то гораздо лучшее.

Диана хотела ответить, что начнёт собирать вещи завтра, но едва она открыла рот, как в дверь постучали. Это явно была не бабушка-соседка. Стук был громким и уверенным. Диана и Кирилл тут же насторожились. Диана, затаив дыхание, наблюдала, как Кирилл взял с кухонного стола нож и крадучись подошёл к двери, чтобы глянуть в глазок. Он так по-звериному сейчас выглядел, разве что волосы на загривке дыбом не поднялись. Моментально ставший диким взгляд, плавные движения, словно у хищника перед прыжком, – он был готов драться с непрошеными гостями насмерть.

Какое-то время Кирилл наблюдал за людьми по ту сторону двери, пытаясь понять, кто это такие. Ситуация прояснилась, когда одна из пришедших подала голос. Оказалось, это были репортёры с какого-то телевизионного канала. Кирилл расслабился, но лишь слегка. Он вернулся к Диане и сел рядом, однако нож из рук не выпустил.