— Дождался-таки горемыка, — прошептала Клавдия Петровна, пристально вглядываясь вдаль.

На небольшом пригорке возле самого леса стояла одинокая тонкая фигура девушки. Её светлые волосы рьяно развевались от резких порывов злого ветра, то и дело норовя больно хлестнуть хозяйку по спине. Крепко сжав в руке переливающийся всеми цветами радуги топор, она задрала его высоко вверх, уверенно встречая лезвием грозовые всполохи. Те словно ласковые змейки впитывались в непростое оружие, и лишь гневные раскаты грома, казалось, были не согласны с подобным ходом событий.

— Наследница… — прошамкала морщинистыми губами Авдотья Ильинична.

— Приняла-таки наследие Перуна… — довольно пробормотала Агриппина Николаевна.

— А мне её жаль! — не выдержала Анна Никаноровна, отворачиваясь от пробирающего до мурашек зрелища.

— Чаво жалеть?! — фыркнула Авдотья.

— Кровь — не водица! — вторили ей остальные и, резко развернувшись, отправились восвояси.

— А мне всё равно жаль… — оставшись одна, тихо прошептала старушка в пустоту, вновь посмотрев на пригорок.

Девушка опустошённо сидела на коленях, всё ещё отчаянно сжимая в руках топор Перуна.

— Очень жаль…

— Она сильная, выдюжит! — уверенно пробормотал седовласый мужчина, подошедший к женщине со спины.

— Как знаешь… — тихо ответила она ему и молча двинулась домой, низко опустив седую голову.

— У неё нет выбора! — прищурившись, взглянул на свою наследницу славянский Бог и резко исчез, взмыв в небо огромным чёрным вороном.

Конец.