— Да как вы можете?! — ошеломлённо вскочила со стула ранняя посетительница. — Максим — не такой! Он никогда бы так не поступил со своими близкими! Да и свой чемодан археолога он бы никогда не бросил под проливным дождём! Он свои реагенты и набор инструментов больше жизни любил! Да он даже трюэль

[*]

сам себе выковал! Как вы думаете, он бы мог бросить всё это на произвол судьбы?

— Значит, утоп, — равнодушно пожал круглыми плечами полицейский, жадно косясь на свой недоеденный завтрак, — всплывёт — сообщим!

— Да пошёл ты! — не выдержала Дарья и, резко развернувшись, кинулась к двери.

— А за оскорбление сотрудника при исполнении можно и штраф схлопотать, — вскочил оскорблённый здоровяк, отирая рукавом пот с лоснящегося лба.

— Ох, простите мне моё неуважение, — нарочито мило улыбнувшись, протянула она, — идите ВЫ в баню, потный пень! — гордо развернувшись под гневные выкрики капитана, Даша вышла из пропахшего безнадёжностью и краковской колбасой здания.

— Что? — переспросила девушка, из-за нахлынувших воспоминаний пропустив мимо ушей вопрос от Анны Никаноровны.

— Говорю, голодная?

— Нет, спасибо. Так пустите на постой или нет? — всё ещё сжимая в руке купюру, пробормотала нежданная гостья.

— Пущу, куда ж денусь… — пожала сгорбленными плечами старушка. — А деньги ты спрячь! Они мне ни к чему. По хозяйству мне помогать будешь, тем и рассчитаешься.

— Хорошо. Спасибо, Анна Никаноровна.

— Комната твоя, — указала она пальцем на дверной проём, занавешенный цветастыми занавесками, — удобства на улице. Тузика моего не бойся, много брешет от собственной пугливости, а сердце шибко доброе.

Кивнув на слова старой женщины, Дарья встала и, потянувшись, тихо пробормотала:

— Я пройдусь…

— На раскопки? — прищурилась догадливая хозяйка, ответом ей был лишь лёгкий кивок светловолосой головы.

Выйдя за ветхую ограду дома Анны Никаноровны, девушка огляделась. Жизнь в деревне Брусловка будто замерла. Казалось, даже ветер здесь дует через раз, боясь нарушить размеренный ход местного бытия.

Тяжело вздохнув, Дарья двинулась в сторону реки, несмело поблескивающей в лучах яркого солнца. Из рассказов Макса она знала, что раскопки они вели вблизи местного водоёма, считая это местом древнего языческого капища.

Издали заметив глубокие траншеи, девушка двинулась к ним.

— Сколько же вы здесь копали?! — пробормотала она, осматривая ровный срез земли с ярко-рыжей глиной внизу. — И ведь все старания без толку…

Даша покачала головой, вспоминая с каждым днём все менее радостные сообщения от жениха, в которых он жаловался на скудные находки: пару осколков от глиняных кувшинов, несколько старинных монет и ржавый подвес в виде какого-то зверя. Всё это абсолютно точно на сенсацию в мире археологии не тянуло.

Разочарованная группа под руководством декана исторического факультета вскоре смотала удочки и вернулась в цивилизацию, но только не Максим. Его невозможно было переубедить вернуться домой, он был уверен, что близок к нахождению ценной славянской реликвии. Оставшись в Брусловке, он принялся вновь и вновь изучать свои записи, чтобы понять, где в их расчёты закралась обидная ошибка. И кажется, у него это в конце концов получилось.

Забравшись на высокий бугор с одиноко растущей сосной, Даша достала свой смартфон. Именно с этого места Максим держал с ней связь, ведь сигнал ловил только здесь. Открыв последнее голосовое сообщение от жениха, девушка в сотый раз принялась слушать родной голос:

«Дашка, я, кажется, понял! Какие же мы дураки! Всё это время мы искали не в том месте. В старинных документах речь шла о затоне реки Ляховка, но никто из нас даже не помыслил, что она могла поменять своё русло. Если я окажусь прав, это будет открытие вселенского масштаба…»

— Не случилось открытия вселенского масштаба, — нервно дёрнула головой расстроенная невеста, — а вот загадочное исчезновение местного разлива произошло…

Со спины девушку неожиданно ударил холодный порыв ветра, зябко поёжившись, она недоумённо огляделась: прежде тихий безветренный день резко поменял своё настроение, быстро нагнав на небо полчища дождевых гигантов.

Спешно засунув телефон в карман, Даша поспешила домой к Анне Никаноровне, в последний раз окинув взглядом разрытую толщу земли.

Искать здесь было нечего.

— Я всё никак в толк не возьму, — тихо пробормотала старушка, когда вернувшаяся постоялица принялась помогать ей с ужином. — Отчего ты сразу на поиски жениха своего не явилась?! По горячим следам-то всё ж справнее вышло б…

— Не могла я, — тихо ответила Дарья, подув на горячую картошку в мундире, — мы вообще с Максом вместе на раскопки собирались, хоть я и не особая любительница всех этих древностей. А перед самым отъездом у меня бабушка сильно заболела, тут уж не до путешествий стало. А как Максим пропал, так и вовсе бабуля слегла… За день до того, как поисковики объявили о прекращении поисков, она скончалась. А я как с делами разгреблась, так сюда лыжи и навострила.

Сглотнув горький ком в горле, девушка уставилась на дымящийся корнеплод, который отчего-то расплывался и никак не хотел быть очищенным.

— Прости старую за глупые вопросы, — похлопала её по плечу Анна Никаноровна. — Матка всегда меня бранила за дюжее любопытство. Давай трапезничать, пока не остыло всё.

— Скажите, — спустя некоторое время, когда простенький ужин был съеден, спросила Дарья, отпивая кислый сливовый кисель из алюминиевой кружки, — река ваша всегда на нынешнем месте протекала? Может, кто рассказывал, что раньше она другое русло имела? Изгибалась причудливо?

— Да нет, — нахмурилась старушка, всерьёз задумавшись, — я об таком точно не слыхала. Может, Ильинична чего упомнит, она у нас тут самая древняя, не шибко моложе тех самых находок с раскопок твоего благоверного… — пошутила женщина, весело подмигнув своей гостье.

Авдотья Ильинична оказалась и впрямь дамой, сильно умудрённой годами. Незваная гостья даже не взялась предположить, в каком году та появилась на свет. Чудилось, что это случилось задолго до Великой Октябрьской революции.

— Не… — пошамкала губами старушка, к которой соседка вечером привела городскую девчонку, — не слыхивала об таком никогда. Испокон веку Ляховка тута бежит.

— Может, ракушки какие или рыбные кости в лесу находили или на лугах? — не сдавалась Дарья, начиная падать духом.

Не рыскать же ей по всей округе, хоть какая-то зацепка с нужным направлением существенно облегчит и без того обширные поиски. Она на сто процентов была уверена, что Макс в одиночку двинулся именно в то место и угодил там в какую-то западню.

— Я слыхала… — неожиданно подала голос Клавдия Петровна, живущая в самом дальнем срубе практически возле леса.

У местных женщин была давняя традиция вместе проводить время по вечерам. Вот только Агриппина Николаевна сегодня не почтила подруг своим присутствием из-за шибко разгулявшегося артрита.

— Мне прабабка в детстве сказывала, что они детьми в лес наш на дальнюю опушку ходили, у Агафона там раньше ещё ульи стояли… Хороший мёд он делал, хоть и к стакану приложиться был не дурак, — обратилась она к соседкам, и те согласно закивали головами.

— Так и что она вам рассказывала? — в нетерпении поёрзала на стуле Дарья, стараясь вернуть сошедшую с мысленной тропинки женщину.

— Говаривала, что там поблизости овраг был и они любили по нему в поисках речных камней да блестящих раковин рыскать, а откуда они там взялись, уж и в толк не брали.

— А где эта опушка?

— Выйдем на улицу, я тебе покажу, в какую сторону двигать, — уверенно вклинилась в разговор Анна Никаноровна, — ну пойдём мы. Время позднее, отдыхать всем надобно.

Поднявшись с табурета, гостья несмело улыбнулась старушкам, и слова благодарности уже готовы были сорваться с её языка, как Авдотья Ильинична неожиданно крепко ухватила её ладонь своей узловатой сухонькой ручонкой и зловеще прошептала: