Марта всё же вышла, прикрыв за собой дверь. Лика осталась стоять у зеркала. Каэль не приближался, но его присутствие заполнило комнату, как холодный ветер заполняет коридор, стоит открыть внешнюю дверь.

— Через полчаса мы спустимся к родовому камню, — сказал он. — До этого вы должны понять правила.

— Мне уже объяснили, что если камень сочтёт меня чужой, будет больно. Если признает — всем будет хуже.

— Марта была честна.

— Она сказала ещё кое-что.

— Догадываюсь.

Лика повернулась к нему полностью.

— Я не собираюсь забирать у вас Ардена.

Лицо Каэля не изменилось, но молчание стало плотнее.

— Вы не можете обещать того, чего не понимаете.

— Могу обещать намерение. Я не хочу становиться между вами и сыном. Я не хочу власти над ним, над замком, над вашим родом. Я хочу разобраться, почему ребёнка мучают чужие тайны, почему первая жена погибла после визита в архив, почему Элианна связана с Вейраном и почему древняя хранительница на портрете говорит со мной так, будто ждала.

Он слушал не перебивая.

Это уже было почти чудом.

— И ещё, — добавила Лика. — Если камень признает связь, я не позволю использовать Ардена ни Совету, ни Серафине, ни Ровене, ни вам, если вы вдруг решите, что долг важнее его страха.

Каэль медленно подошёл ближе.

— Вот это и называется встать между нами.

— Нет. Это называется быть взрослым рядом с ребёнком. Иногда взрослые ошибаются. Даже отцы. Даже генералы. Даже главы древних родов, как бы неприятно им ни было это слышать.

Его глаза стали совсем янтарными, с узким тёмным зрачком.

— Вы смелы.

— Я устала.

— Это разные вещи.

— Сегодня — нет.

Он остановился перед ней. Слишком близко, но Лика не отступила. Она уже знала, что с ним нельзя отступать из страха. Только по собственному решению.

— Если это ловушка Совета, — сказал он, — они получат право утверждать, что вы привязали наследника к себе через старую магию.

— А если это не ловушка?

— Тогда я должен буду признать, что мой родовой камень выбрал женщину, которой я не доверяю.

— Древняя магия не ошибается?

Его лицо стало жёстче.

— Так говорят.

— А вы?

Каэль ответил не сразу.

— Я видел, как люди заставляли древние вещи служить грязным целям.

— Камень тоже?

— Нет.

— Значит, вы злитесь не на камень. На то, что он может сказать правду, которую вы не хотите слышать.

Эти слова были опасны. Лика поняла это сразу, но не пожалела. Иногда правда должна была прозвучать до того, как её похоронят под очередным ритуалом.

Каэль смотрел на неё так долго, что она услышала, как в коридоре за дверью тихо кашлянул стражник.

— Если камень признает вас, — произнёс он наконец, — вы будете подчиняться правилам семейного крыла. Моим правилам.

— Если они не вредят Ардену.

— Вы всё ещё спорите.

— Я всё ещё предупреждаю.

На этот раз в его взгляде мелькнуло что-то странное. Не раздражение. Не доверие. Возможно, понимание, что она действительно не собирается быть удобной ни ему, ни Совету.

— Тогда предупрежу и я, — сказал он. — Если вы используете моего сына, я остановлю вас.

— А если вы ошибётесь?

— Надейтесь, что нет.

Он вышел первым.

Лика позволила себе вдохнуть только после того, как дверь закрылась. Руки дрожали. Не сильно, но достаточно, чтобы Марта, вернувшись в комнату, сразу заметила.

— Бояться не стыдно, леди.

— Я не стыжусь.

— Тогда хорошо.

— Просто хотелось бы хоть раз попасть в ситуацию, где от меня не зависит судьба древнего рода, ребёнка и моего собственного запястья.

Марта неожиданно тихо рассмеялась.

— Боюсь, в Северном замке такие ситуации закончились вместе с покоем.

Родовой камень находился не в храме и не в зале, как ожидала Лика, а под замком.

Они спускались долго. Впереди шёл Каэль с Арденом на руках. Мальчик не спал, но выглядел сонным и очень серьёзным. Он держал деревянного дракона прижатым к груди, а подбородок упрямо поднятым, словно решил быть храбрым и теперь боялся моргнуть, чтобы храбрость не рассыпалась. За ними шла Лика, рядом Марта. Серафина держалась чуть позади в сопровождении компаньонки и двух свидетелей из своего кортежа. Север нёс ритуальную книгу. Ровену не позвали, но Лика была почти уверена, что та уже знает всё до мелочей.

Чем ниже они спускались, тем теплее становился воздух. Странное тепло — не от огня в камине, не от свечей. Оно шло из камня. Дышало сквозь стены. Поднималось из глубины, как память огромного существа, которое спало под замком задолго до рождения всех людей в нём.

Арден вдруг поднял голову с плеча отца.

— Он проснулся.

Каэль остановился.

— Камень?

Мальчик кивнул.

— Он сердится?

— Нет. Слушает.

Серафина услышала и мягко сказала:

— Значит, ритуал своевременен.

Лика не ответила. Она смотрела на Ардена. Тёмная линия на его запястье не расползалась, но и не исчезала. Её собственный знак пока молчал, будто ждал, когда они дойдут до места, где слова уже не помогут.

Дверь в нижнюю залу была огромной и совершенно простой. Без резьбы, без драконов, без гербов. Просто тёмный камень с вертикальной трещиной посередине. Каэль положил ладонь на эту трещину, и дверь раскрылась внутрь.

Зала за ней была круглой.

В центре стоял родовой камень.

Лика не сразу смогла понять его размер. Сначала он показался невысоким алтарём, потом — обломком скалы, потом — частью самой горы, пробившейся через пол. Чёрный, с золотыми прожилками, он мерцал изнутри, будто в его глубине медленно двигался огонь. Вокруг на полу расходились круги древних знаков. Они были не вырезаны, а будто выросли вместе с камнем.

Здесь не было ни синего пламени, ни свечей. Только золотое свечение прожилок и тихий гул, похожий на далёкое дыхание дракона.

Арден сполз с рук отца сам, но тут же взял Каэля за рукав. Потом посмотрел на Лику и протянул другую руку.

Все увидели.

Серафина особенно.

Лика не двинулась без разрешения.

Каэль заметил это, сжал челюсть и едва заметно кивнул.

Тогда она подошла и взяла Ардена за руку. Тот сразу успокоился. Его пальцы были тёплыми, сухими, маленькими. Слишком маленькими для всего, что вокруг него устроили.

Север раскрыл книгу.

— Ритуал проверки связи наследника Ардена Драгомира и вдовьей печати леди Элианны Альвард проводится по требованию Совета и с согласия главы рода.

— Без согласия, — сказал Каэль.

Север замолчал.

Серафина мягко вмешалась:

— Формулировка должна быть законной, милорд.

— Тогда пишите: проводится под давлением Совета, угрожающего забрать наследника из родового дома.

Компаньонка Серафины тихо ахнула. Сама Серафина не изменилась в лице, но глаза её сузились.

— Такая запись может осложнить отношения со столицей.

— Для этого я её и делаю.

Север после короткой паузы склонил голову и внёс правку.

Лика неожиданно почувствовала почти благодарность. Не за себя. За Ардена. Каэль мог быть холодным, подозрительным, невыносимым, но сейчас он сделал важное: не позволил красивым словам снова прикрыть угрозу.

— Наследник должен положить руку на камень, — сказал Север. — Затем леди Элианна. Если связь ложная, камень погасит отклик. Если вредоносная — разорвёт. Если защитная — признает.

Лика невольно спросила:

— А если камень решит что-то четвёртое?

Север посмотрел на неё так, будто она нарушила саму идею древнего порядка.

— Родовой камень не нуждается в наших предположениях.

— Конечно. У него наверняка лучшее чувство драматического момента.

Марта тихо прошептала:

— Леди…

Каэль бросил на Лику взгляд. На этот раз не сердитый. Скорее предупреждающий: не сейчас.

Она послушалась.

Арден шагнул к камню. Лика чувствовала, как сильно он держит её руку, но мальчик не плакал и не просился назад. Каэль стоял с другой стороны, его ладонь была рядом с плечом сына, не касаясь, но готовая подхватить в любую секунду.