— Какого царства ваше судно и куда путь держите? — повторил ряженый, требовательно посмотрев на меня. — Много имеете офицеров и команды?
— Царства мы русского, — улыбнувшись, ответил я. — Идем на Дальний Восток, имея на борту одного генерал-адмирала, двадцать два офицера, сто тридцать матросов и двести сорок человек поселенцев!
— Наслышаны мы в подводном царстве про вас, — довольно осклабился изображавший Нептуна матрос. — И превесьма делами вашими довольны. А потому готовы во всяком деле помочь. Ответствуйте, угодно ли вам попутных ветров или иных каких вспоможествований?
— Угодно, ваше величество.
— В таком случае пожалуйте выкуп.
— Что ж, я готов. А велика ли плата?
— На ваш выбор, господин генерал-адмирал. Либо крещение в морской воде, либо… бочку рома!
Купаться в морской воде мне, признаться, не хотелось. Хотя опыт такой имелся. В прошлой жизни именно после торжественного купания в морской воде молодые матросы после полутора лет службы переставали считаться «карасями» и переводились в более привилегированное положение. Называлось это «смыванием чешуи» и явно было отголоском этого самого дня Нептуна. Впрочем, бочка рома все-таки как-то многовато. Сопьются еще чего доброго…
— Вот уж не знал, что на морском дне пьют? — выразительно посмотрел я на Нептуна.
— Пьют, батюшка, — вздохнул «морской царь». — Уж больно жизнь там тоскливая.
— А если жалко выкупа, то купать! — раздался совсем рядом звонкий голос переодетого чертенком Николки, и на меня обрушилась струя морской воды из брандспойта.
— Ах ты ж, паразит! — вырвалось у меня, но было поздно.
Белоснежный мундир оказался полностью вымочен, а почуявший, что слегка перешел границы, мальчишка молнией взлетел по вантам наверх и наблюдал за развитием событий с высоты.
— А они почему сухие? — кивнул я в сторону тщетно пытавшихся сохранить серьезные выражения лиц офицеров и прячущейся за ними Стаси.
— Так откупились, — развел руками Нептун. — Их высокоблагородие господин капитан-лейтенант Юшков ведро рома поставили. Прочие господа офицеры в зависимости от чина кто по бутылке, кто по две. Даже ее высочество Анастасия Александровна штоф пожаловали. Сами понимаете, с генерал-адмирала просить менее бочки даже как-то и неприлично. Умаление чести!
— И не поспоришь, — хмыкнул я, расстегивая крючки на кителе. — А что, господин морской царь, много ли в команде людей, уже проходивших экватор?
— Да какое там, нет никого…
— Ну, стало быть, не ошибусь, — многообещающе улыбнулся я, — после чего схватил ошалевшего от моих действий «подводного самодержца» под микитки и, подтащив к борту, выкинул в море. — Я вам, сукины дети, покажу, как с великих князей чешую смывать…
Увы, переодетые чертями матросы не растерялись, и следующим в теплую воду полетел уже я. За мной, кто добровольно, а кто и нет, последовали практически все матросы и переселенцы мужского пола. Женщин от купания откупила великая княгиня, хотя, по крайней мере, некоторые из них, судя по выражению лиц, были совсем не прочь.
Из команды помимо откупившихся офицеров пощадили только музыкантов созданного Стасей оркестра, которых всего лишь немного окатили из черпака водой, заставив играть. Да не смогли вытащить из каюты корабельного священника отца Власия, твердо заявившего, что в «бесовских игрищах» участвовать не будет, а если кто попытается к нему пробраться, пусть пеняет на себя. Глядя на пудовые кулаки пастыря, никто не решился.
Но вообще праздник прошел весело. Играла музыка, обрадованные обильным «выкупом» матросы изобразили для нас с господами офицерами плясовую. Правда, ни «яблочко», ни предшествующий ему «хорнпайп» наши моряки пока не танцуют, но может оно и к лучшему. Затем подали праздничный обед с большим количеством мяса, заколотых ради такого случая двух бычков. На других кораблях нашего отряда тоже праздновали, правда, без такого размаха и купания старшего офицерского состава в море.
Судя по дальнейшему плаванию, сделанные нами подношения оказались «высшим силам» вполне угодны и до самого Рио-де-Жанейро погода нас просто баловала. Ветра если и дули, то умеренные и вполне себе попутные. Крупных штормов, не говоря уж об бывающих в этих водах ураганах, тоже не случилось. Так что, если среди нижних чинов флота появится поверье, что находящихся в плавании великих князей на день Нептуна надобно непременно искупать, я лично не удивлюсь.
Так что до вод, омывающих берега Бразильской империи, мы добрались без каких-либо происшествий и даже без крупных поломок. Как ни странно, эскадры Лихачева в «Заливе Январской реки» [1] не оказалось. Зато имелась целая британская эскадра из нескольких корветов и шлюпов, командующий которой контр-адмирал, кавалер ордена Бани шестидесятипятилетний шотландец сэр Генри Вильям Брюс нанес мне визит сразу же после таможенников.
Надо сказать, что поведение бразильских чиновников показалось мне странным. С одной стороны, они явно чего-то опасались, а с другой были вроде как обижены… Плюс один из них передал мне послание от Лихачева, запутавшее меня еще больше. Иван Федорович сообщал, что стоянка в Рио решительно нехороша, продукты и припасы дороги, а места не здоровы, в связи с чем будет дожидаться меня в Монтевидео, где все вышеперечисленное в разы лучше, а климат такой, что может только в раю и лучше.
— Ты что-нибудь понимаешь? — вопросительно посмотрел я на Юшкова.
— Говоря по чести, не очень, — развел руками капитан-лейтенант.
Затем на нашу палубу поднялся Брюс и сразу же рванул с места в карьер. Его длинные, торчащие клиньями, словно клыки старого моржа, белоснежные от седины бакенбарды воинственно топорщились, когда он по укоренившейся привычке выпячивал нижнюю челюсть. Смотрелось это не столько грозно, сколько забавно. Но ради соблюдения приличий я все же задавил улыбку на корню.
— Милорд, — почтительно, но вместе с тем достаточно твердо заявил он. — Правительство её величества королевы Виктории уполномочило меня заявить решительный протест в связи с безобразным поведением ваших матросов!
— Помилуйте, сэр Генри, — удивился я. — Но мы только прибыли, и мои люди еще не успели ничего натворить!
— Вот пусть так и остается!
Окончательно ситуацию смог разъяснить только наш посланник Дмитрий Григорьевич Глинка.
— Да не берите в голову, ваше императорское высочество, — вздохнул он. — Ничего ужасного, в сущности, не случилось. Ну поссорились морячки на берегу, так что с того? Всякий чиновник, прослуживший достаточное время при консульствах, знает, что дело это настолько обыкновенное, что не стоит чернил и бумаги для составления дипломатических нот.
— А бразильцы отчего куксятся?
— Да как вам сказать. С одной стороны, они, конечно, обижены. Народ тут в Латинской Америке, извольте видеть, горячий. Иной раз не хуже наших черкесов, только те за кинжалы хватаются, а здешние за мачете! С другой, их англичане накручивают, мол, эти дикие русские совсем никого не уважают! Вот и вышел дипломатический демарш на совершенно пустом месте.
— А что император?
— Ну а что, император? Дон Педру человек хоть и молодой, но разумный и лишних конфликтов не желает. Однако же, англичане, уж простите за каламбур, ближе к телу.
— Я так понимаю, местная торговля сильно завязана на островитян?
— Правильно понимаете. Только не сильно завязана, а совершенно от них зависит. И не только торговля, но и вся экономика. Поэтому выбирать в данной ситуации ему не из чего. Поэтому, если вам будет угодно выслушать мой совет, последуйте примеру Лихачева. Монтевидео и впрямь городок хоть и небольшой, но стоянка там удобная и цены дешевые. Не говоря уж, что лихорадка, оборони Господи, там не злобствует.
— Знаешь что, Дмитрий Григорьевич, — задумался я. — Договорись с его бразильским величеством об аудиенции. Сможешь?
— Отчего же нет? Жизнь тут не самая веселая, а вы человек известный, на вас взглянуть всякому любопытно. Сделаю, если охота есть.
