— Нынешний глава Уругвая Габриэль Антонио Перейра, — докладывал он мне. — Сын тамошнего плантатора, но по убеждениям не бланкист, а скорее умеренный либерал — «колорадос». В молодости воевал против испанцев, под знаменами генерала Хосе Артигаса, которому приходился племянником по жене. Последовательный сторонник независимости Уругвая от любых соседей, включая и Аргентинскую конфедерацию. Президентом последней, после свержения каудильо Хуана Мануэля де Росаса является генерал Хусто Хосе де Уркиса. И тот и другой ставленники англичан, что не мешает им истово ненавидеть другу друга.

— А что скажешь, на счет Парагвая?

­ ­­­ — В Парагвае уже много лет власть в руках диктатора Карлоса Антонио Лопеса Инсфрана. С вашего позволения, туда бы я пока не совался, ограничившись отправкой письменного послания.

— Боишься обратно не выпустят?

— При прежнем диктаторе Родригесе де Франсия такое было в порядке вещей, поэтому…

— Хорошо, поступай как знаешь. Но связь установи непременно. Кстати, а как парагвайский президент относиться к Британии?

— Господи, да они тут все одним миром мазаны. Даже Росас, вроде бы много лет противостоящий англичанам после свержения отправился в Лондон, где и проживает по сию пору.

— Кто бы сомневался, — покачал я головой.

Как я уже говорил, появление мощной эскадры не осталось незамеченным. Убедившиеся за время стоянки Лихачева в наших мирных намерениях, местные власти охотно пошли на контакт. В течение нескольких суток, пока на «Константине» и «Генерал-Адмирале» пополняли запасы и исправляли разного рода мелкие неисправности, я успел пообщаться и с Перейрой, которого чуть не назвал в шутку «торговцем черным деревом», но вовремя опомнился, и Уркисой. Представил им господина Нератова, произнес несколько тостов за дружбу между народами и мир во всем мире, после чего со спокойной душой отправился дальше. В конце концов, в данный момент нам здесь ничего не нужно, а эскадра и так задержалась.

Путь от залива Ла-Плата до берегов Патагонии занял у нас восемь дней и принимая во внимание разношерстность нашего соединения, это следует признать неплохим результатом. Ветра дули по большей части попутные, что позволило поддерживать должную скорость и экономить при этом уголь. А вот климат становился все суровее.

Я уже упоминал, что ко времени нашего появления в Южном полушарии началась зима. Благодаря этому ни в Рио, ни в Монтевидео наши привычные к куда более суровому климату моряки и переселенцы не страдали ни от жары, ни от настоящего бича здешних мест — желтой лихорадки. Однако, чем дальше мы спускались к южному полюсу, тем короче становились дни и холоднее ночи.

Несмотря на то, что это время года считается относительно спокойным, мы дважды за столько короткий переход вдоль берегов Патагонии попадали в шторм, не нанесший, впрочем, нам никакого ущерба и в конце концов достигли Магелланова пролива, где и выяснилось два занятных обстоятельства. Первое заключалось в том, что до сих пор все корабли под русским флагом ходили исключительно вокруг мыса Горн. Так что нам, в какой-то мере, предстояло стать первопроходцами.

Второе напрямую вытекало из первого. У наших штурманов не было нормальных лоций. А те, что имелись оказались, во-первых, неточными, а во-вторых, предназначались для парусников и не имели описаний шхер и заливов Западного побережья Южной Америки. Стоит отметить, что открытый великим португальским мореплавателем представлял собой узкий и извилистый проход между материком и архипелагом Огненная земля. Судовождение, в котором до крайности осложнялось частыми и сильными ветрами. Тем не менее, мы решили освоить новый маршрут и двинулись вперед.

Сначала боевые корабли, затем пароходы взявшие на буксир парусники. Замыкала ордер канонерская лодка «Морж», экипаж которой успел полностью освоиться и раз за разом демонстрировал отменную выучку. Не имея достаточно опыта, для плавания в темноте, по ночам мы обычно отстаивались на якоре. Пронизывающие ледяные ветры и холод в понятным нежеланием тратить для обогрева запасенный уголь, заставляли постоянно посылать на берег партии матросов с офицерами, чтобы запасти дрова, при случае поохотиться и вообще разведать местность.

В общем, несмотря на все превратности нового пути, выяснилось, что проход Магеллановым проливом имеет ряд несомненных преимуществ над огибанием мыса Горн. Во-первых, выигрыш времени. Что уже само по себе немало. Во-вторых, в проливе Дрейка господствуют западные ветры и идя из Европы пришлось бы постоянно бороться с ними. Мало того, там изобилуют быстрые, неправильные течения, частые штормы с громадным волнением, а также вполне реальная опасность напороться на айсберги. И в итоге, утомительный переход может длиться целый месяц, а то и более. Нам же понадобилось на все про все немногим менее недели.

И вот наконец, миновав узость между гористыми островами, мы оказались в водах Тихого океана. Ну здравствуй…

Последние две недели дались Шахрину непросто. Пока бросаешь уголек в кочегарке, еще так сяк, но стоит появится на жилой палубе, то хоть святых выноси. Одни насмехаются, другие пристают с расспросами про то каковы черные девки в любви и правда ли, что у них естество поперек? И что самое главное, в морду никому нельзя дать! Потому как господин старший механик Генрих Христофорович Мюллер строго настрого предупредил, что еще один залет и Ивану с Петером небо с овчинку покажется. Ну во всяком случае, Ванька его так понял.

Но это еще полбеды, хуже, когда окажешься наверху. Во-первых, переселенцы они еще хуже моряков. Мужики ржут, бабы смотрят так, будто он им еще о прошлом годе задолжал, а не отдает, а те, у кого есть дочери и вовсе волками косятся. Во-вторых, оркестр…

Нет, музыку Иван искренне любил и играть ему по-прежнему нравилось, но… ее высочество Анастасия Александровна, дай ей бог здоровьишка, в неизбывной своей доброте, разрешила ему к Габриэле заходить и даже отпускала их погулять на верхнюю палубу… вот только забыть спросила, оно Шахрину надо?

Нет, девка она, конечно, справная и поет хорошо, но ведь по-русски ни бельмеса не понимает! Смотрит и смотрит, иногда говорит что-то по-своему непонятное. Конечное дело, случись такая оказия где-нибудь в деревне, Ванька быстро нашел чем с ней заняться, но не у всех же на виду? И потом, кто их высочеств в особенности императорских знает, вдруг прикажут Ваньке жениться? Свят-свят спаси и помилуй, он еще молодой погулять хочет.

Опять же, доктор, его высокоблагородие надворный советник Смирнов битый час рассказывал всей команде про всякие болячки, которые от общения с девками в иностранных портах случаются. И хотя про Габи ни слова не промолвил, все поняли о ком речь и только что пальцами на Шахрина с Люттовым не показывали.

Между тем, погода с каждым днем становилась все холоднее. И если Ивану в его кочегарке было тепло, то переселенцы стали мерзнуть. И хотя печи в их кубриках имелись, угля им никто не давал. Ибо пополнить запасы тут было негде.

К счастью, эскадра часто делала остановки, во время которых к берегам тут же отправлялись шлюпки на предмет заготовки дров. В одну из таких экспедиций отправили и двух неразлучных товарищей. Одетые в бушлаты моряки дружно навалились на весла и скоро их баркас ткнулся в песчаный берег. Деревья в стоящей неподалеку роще оказались совсем незнакомыми, что, впрочем, совсем не помешало вооруженными топорами и пилами матросам быстро заготовить достаточное количество дров. Вот только даже на вид чурбаки и поленья были насквозь сырыми, напитанными влагой и оттого тяжелыми, но что еще хуже, наверняка в печках дадут мало тепла. По крайней мере если их не высушить. Пока же они были заняты делом, командовавший баркасом гардемарин де Ливрон попытался подстрелить какую-нибудь дичь.

Стрелком он, правда, оказался неважным и утка от него улетела, однако звук выстрела привлек неожиданных гостей. На небольшую возвышенность неподалеку от пляжа, где причалил баркас вдруг выехали несколько верховых самого злодейского вида. Одеты в какие-то цветастые накидки, но с оружием. Иссиня-черные волосы всклокочены, причем у некоторых в них вставлены перья. Рожи смуглые и смотрят недобро.