Кристина снова смотрит на меня. Сначала с обидой. Или с сомнением. А потом вздыхает и просто кивает.

— Ладно. Но потом точно, да?

Я нежно обнимаю ее. Чтобы она не чувствовала, как мне больно. Чтобы знала, что я хочу ее защитить. От этой иллюзии, в которую она так отчаянно хочет верить.

— Конечно. Потом обязательно, — говорю я с самой теплой улыбкой, на какую только способна, но внутри меня бушует пламя. Такое убийственное, что обжигает даже душу.

На следующий день

Сегодня не рабочий день, а сплошная суматоха. Отчеты, звонки, совещания.

Я как села за компьютер в девять утра и только сейчас понимаю, что время уже перевалило за пять вечера.

Ни воды толком не пила за день. Даже не обедала. Забыла.

Экран монитора рябит от уведомлений и писем заказчиков.

Я закрываю ноутбук, выдыхаю, чувствуя тупую боль в висках.

Хочется просто упасть лицом на стол и не вставать до самых выходных, но нельзя… На мне, как ни крути, держится весь отдел маркетинга.

— Марин, да ты прямо как после кораблекрушения, — усмехается Сергей из финотдела, проходя мимо моего кабинета с дымящейся кружкой. — Может, кофе выпьешь на дорожку? Хоть взбодришься немного.

— Лучше сразу буксир до дома, — вздыхаю я, с трудом фокусируя взгляд на нем. — Голова гудит просто ужас.

— Ага, знакомое чувство. Но ты держись. Завтра пятница, скоро выходные.

Скоро.

Но до “скоро” еще надо дожить.

Собрав сумку, я тянусь к своему телефону, чтобы позвонить Кристине и спросить, что купить ей в магазине. Но вдруг замечаю, что батарея почти разрядилась, всего один процент остался.

— Вот блин… — шепчу, понимая, что звонить придется из машины.

— Слушай, а давай я тебя до метро подкину, а? — предлагает Сергей. — Всё равно нам по пути.

— Спасибо, Сереж, но я на машине, — отвечаю, пытаясь ответить как можно вежливее.

Сергей уже пару месяцев проявляет ко мне знаки внимания, но я стараюсь не давать ему никаких надежд. Он хороший парень, правда. Только мне сейчас совсем не до этого.

— Ну, как знаешь. Только не рухни там по дороге в голодный обморок, ладно? Ты же сегодня даже не обедала, — замечает он и уходит, напевая себе под нос.

Я хватаю сумку, пихаю почти сдохший телефон в карман.

Спускаюсь в паркинг, сажусь в машину.

Попробую хоть немного подзарядить телефон в дороге…

Втыкаю кабель в прикуриватель, подключаю — и ничего. Ноль. Зарядка не работает!

— Серьезно?! — стучу ладонью по рулю. — Только этого не хватало!

Секунда колебания: заехать в магазин по пути и купить новый провод или не стоит?

За полчаса пути, думаю, ничего не случится. Дома зарядок полно, дома и заряжу.

Я завожу двигатель и выезжаю со стоянки.

Через двадцать минут я понимаю, что судьба, кажется, решила сегодня проверить меня на прочность.

Я попала в адскую пробку!

Дорога забита так, будто весь город одновременно решил выехать на трассу

Впереди, насколько хватает глаз, стоят машины, мигая аварийками.

В воздухе висит тревожный гул сирен. Скорая стоит, полиция.

Я включаю радио, и по новостям сообщают о крупной аварии впереди. Несколько машин. Говорят, есть пострадавшие, среди которых ребенок примерно десяти лет.

Сердце неприятно екает. Минуты ползут.

— Дыши… просто дыши, — шепчу я себе и проверяю зеркало. Никуда не денешься. Встали намертво.

Тянусь к телефону, а он уже сдох окончательно.

Тревога нарастает с каждой секундой. Наконец, поток медленно ползет, объезжая место ДТП.

Я прибавляю скорость, стараясь не смотреть, но краем глаза всё равно вижу. Искореженный металл, превращенный в груду. Осколки стекла, обсыпавшие асфальт. И… детскую ручку. Маленькую ручку в крови….

Меня трясет. В груди холодеет.

Я резко жму на газ, стараясь убраться отсюда как можно скорее и вытесняя страшную картинку из головы.

Но она въедается в сетчатку. И почему-то мысленно я молюсь, чтобы моя Кристина была дома. Чтобы она была в безопасности.

Вскоре я въезжаю во двор, ощущая, как сердце бешено колотится в горле.

Едва я глушу двигатель, как входная дверь распахивается, и на крыльцо выбегает мама. Лицо ее бледное, испуганное, в руке она сжимает свой телефон.

— Марина! Наконец-то! Почему у тебя телефон недоступен? Я целый час тебе дозвониться не могу! — ее голос дрожит, срываясь на высоких нотах.

Ошеломленная, я вылезаю из машины, всё еще не понимая масштабов катастрофы, которая явно произошла здесь, в нашем доме.

— Мам, у меня телефон сел… Что случилось? Почему ты так паникуешь?

— Захар! — выпаливает она, и от этого имени у меня холодеет всё внутри. — Он приезжал! Забрал Кристину! И увез ее куда-то!

Мир сужается до точки. Я ничего не понимаю. Не могу понять.

— Ч-что? Как… увез? Куда? Ты же была здесь!

— Я пыталась его остановить, — голос мамы срывается до шепота, а в глазах стоят слезы беспомощности. — Но Кристина… она сама так рвалась! Говорила, что он купил щенка, обещал показать! Уговаривать ее было бесполезно, она умоляла, плакала… Я не могла силой удерживать! Я тебе звонила, звонила…

Щенок. Качели. Его дом. Всё, о чем она мечтала.

И вдруг перед глазами снова всплывает та авария. Искореженный металл. Детская ручка в крови.

Мысли смешиваются в один жуткий, панический вихрь.

Эта машина… эта разбитая машина… а если это его?

Если Захар был за рулем? А с ним… Кристина…

Боже… Только не это…

Ледяной ужас пронзает меня насквозь.

Я оббегаю маму, влетаю в дом. Дрожащими руками втыкаю шнур зарядки в телефон.

Каждая секунда ожидания кажется вечностью.

Наконец, на экране появляется значок батареи.

Я тут же набираю Захара. Длинные гудки.

— Возьми, скотина… — шиплю я, но никто не берет трубку. Еще раз. И еще. Тишина в ответ страшнее любых слов.

И тогда я вспоминаю про геолокацию. Если Кристина взяла телефон с собой, ее можно отследить.

Хоть бы… Хоть бы сработало!

С бешено колотящимся сердцем я открываю приложение.

Полоса загрузки тянется мучительно долго.

Наконец карта открывается… и….

Слава Богу!

Точка мигает на другом конце города. В незнакомом районе.

Это не она… Не она была в той аварии...

Волна облегчения окатывает меня, но не надолго. Ее тут же сменяет обжигающая, всепоглощающая ярость, которая бьет в голову.

Да как этот подонок посмел? Как он смеет забирать мою дочь без моего разрешения, пугать до полусмерти меня и маму?

Она же с ума тут сходила!

Не раздумывая ни секунды, я выбегаю обратно к машине.

— Мам, я знаю, где они! — кричу я, уже поворачивая ключ в замке зажигания.

— Марина, успокойся! Позвони в полицию! Не езди одна!

Но я уже не слышу.

Во мне говорит только один инстинкт — инстинкт матери, чей ребенок в руках человека, которому больше нет доверия.

Я срываюсь с места, сливаясь с потоком машин и держа курс на мигающую точку на карте навигатора.

Дорога тянется, словно резиновая петля, затягивающаяся на шее.

Каждая минута превращается в пытку, медленно высасывающую остатки терпения.

И только полчаса спустя я сворачиваю в элитный поселок, огражденный высокими заборами, и с охраной на въезде. Но шлагбаум передо мной сразу же поднимается. Словно меня ждали.

— Ну и ну… — шепчу я, сжимая руль так, что костяшки белеют от напряжения.

Наконец, навигатор указывает на цель. Резко затормозив, я останавливаюсь у кованых ворот, прямо перед черным внедорожником.

И вот он этот дом. Точнее даже не дом, а дворец.

Белоснежный фасад, колонны, панорамные окна. Тот самый дом, которым Захар так хвастался вчера. Шикарный, вычурный, пафосный. С бассейном во дворе, детскими качелями и безупречным газоном.

Вот его оружие — роскошь, блестящая обертка. Ведь всё здесь кричит о деньгах.