Я смотрю в окно, как Кристина садится в машину к парню, и сердце сжимается. От счастья, от гордости... и от легкой грусти.

Да… Моя девочка уже совсем взрослая.

— Красавица-то какая выросла, — тихо шепчет мама, глядя вслед удаляющейся машине. — И умница. Золотая медаль… Кто бы мог подумать!

— И в кого она у нас такая? — приподнимаю я бровь, лукаво прищурившись.

— Уж точно не в того прощелыгу, — отрезает мама, явно намекая на отца Кристины, и в ее глазах на мгновение вспыхивает давно погасший уголек злости.

Я киваю, но где-то в глубине памяти всплывает образ, стертый временем, но не забытый сердцем. Лицо, которое я не видела уже восемь лет.

Захар.

Вспоминаю, как он стоял тогда передо мной на коленях, молил о шансе, обещал горы свернуть….

Иногда я слышала краем уха, что Захар продал всё свое имущество и уехал куда-то почти сразу после того нашего последнего разговора.

Восемь лет назад.

Куда? Не знаю. Да и знать не хочу.

Нам и без него хорошо. Мы счастливы. У нас есть всё.

Богдан вдруг поднимает на меня свои большие глаза, точь-в-точь как у отца.

— Мам, а папа тоже хорошо учился в школе?

Я замираю на секунду.

Мама переводит на меня встревоженный взгляд.

— Нет, — отвечаю я честно, подходя и опускаясь рядом с сыном на ковер. — Не очень, вообще-то. Зато он здорово рисовал. Прямо как ты.

Богдан задумчиво кивает, а я ласково глажу его непокорный вихрь на макушке.

Сердце наполняется любовью и какой-то тихой, светлой грустью.

Но грустью не о прошлом, а о несбывшемся. О том, что могло бы быть, но не случилось.

И, наверное, это даже к лучшему.

Определенно, к лучшему…