Нехорошее предчувствие Велехова оправдалось сразу, едва он подошёл к колодцу и наклонился над водным зеркалом. Отражение показало, что он молод, чёрные волосы грубо острижены на уровне шеи, карие глаза миндалевидной формы довольно яркие, несмотря на чёрную окантовку по радужке. Аккуратная точка родинки темнела на щеке и была хорошо заметна из-за необычно светлого для оборотня тона кожи.

— Браво, хранитель! Кое-чему ты всё-таки научился, — знакомый голос раздался за спиной.

Парень обернулся, и Таркор, встретив его взгляд, оскалился в улыбке. А Никита выругался.

— Как вы это сделали? — спросил он у незнакомого оборотня. — Я шёл не по твоему следу.

— Двойная тропинка, хранитель, — ответил тот. — Это дано раскусить не каждому.

С этим можно было согласиться. Сложная игра. Таркор входил в сознание Арнавы не напрямую, а через сознание этого оборотня. По обратному пути Никита оказался как раз в сознании оборотня. Если бы связь с Таркором ещё была, он смог бы войти и в его разум, но, конечно, ниточки уже были разорваны.

— Ну рассказывай свой план, — сказал Велехов, заодно поднял руку и направил коготь в глаз.

Было даже интересно, ощутит он сам боль или нет? Мышцы сразу напряглись, потому что оборотень начал сопротивляться. Ему-то точно больно будет.

— Дай подумать… — Таркор изобразил, что размышляет, но на самом деле просто смеялся: — Всё как обычно, хранитель: Алавия в руинах, мёртвые берегини, можно и твою прекрасную Арнаву подо мной.

Никита не поддался.

— А губа не треснет? — спокойно произнёс он. — Если тебе нужно было моё внимание, оно у тебя есть. Где моя берегиня?

— Недалеко, — улыбнулся оборотень. — В одном из закрытых помещений святилища. Я не хотел, чтобы Брада и остальные раньше времени поняли, где мы.

— Так чего ты хочешь? — спросил Велехов.

— Разъедини квадрат талисманов.

Ещё секунду после этих слов Таркора, Никита осознавал сказанное. И хотя тон оборотня был вполне серьёзным, Велехов всё же засмеялся. Неожиданное было предложение.

— А чего меня просишь? — искренне удивился он. — Иди к берегиням, они могут.

— На самом деле, хранитель, это можешь и ты, — довольно убедительно произнёс Таркор. — Берегини управляют талисманами с помощью специальных знаний, ты же связан с ними на совсем другом уровне — своей кровью. Но ведь ты и без меня об этом знаешь.

Никита, щурясь, смотрел на оборотня. Уж больно тот был уверен.

— Вспомни, — усмехнулся Таркор. — Говорят, на поле боя после сражения талисманы подчинились тебе. Только ты не знал, что с ними делать. А если бы знал, хранитель, то и помощь берегинь тебе бы не понадобилась.

Вопреки своему недоверию, Велехов всё-таки вспомнил об том. На поле боя после сражения талисманы действительно подчинились ему. А ключи воздуха и огня даже раньше.

Тогда он не знал ничего об их силе, не представлял как они устроены и как работают. Только сейчас, после всенощного бдения над свитками Вулавала, он, наконец, разобрался. А тогда просто чувствовал их так, словно и мечи и лезвия стали частью его тела, которой легко управлять. Талисманы липли к нему в буквальном смысле слова. Единый меч просто пристал к его спине и потом держался руки. Никита хорошо помнил эту связь.

— Тебе нужен стимул, — Таркор, словно бы размышляя, мягкой поступью двинулся вокруг хранителя. — Или ты не хочешь вернуть Арнаву?

Велехов вздрогнул, но волнение сдержал.

— Ты ничего не путаешь? — резко осадил он оборотня. — Разъединение не поможет ей. Тело не будет жить без сознания.

— Да ну?

Тон, с которым это было сказано, вызвал у Никиты сомнение.

— Берегини говорят, что сознание, попавшее во Мрак озёр, нельзя вернуть? — Таркор остановился, и его взгляд стал насмешливым. — И тем более нельзя вернуть прежним. Потому что Мрак уничтожает сознания, разрывает и поглощает их, делает их частью себя. Всё так, хранитель? Я ничего не путаю?

Никита сглотнул, борясь с внезапно возникшим чувством. Таркор зародил в нём надежду. И это опасно!

— Что ж, можно понять их, — изображая сочувствие, произнёс оборотень. — Берегини охраняют свои тайны. Но они лгут, как и всегда. На самом деле войти во Мрак озёр можно с простым заклинанием «щит сознания». Все берегини прекрасно знают его. Думаю, и твоя Арнава успела сказать его, и поэтому до сих пор цела.

Велехов снова вздрогнул. Хотя тело сейчас было чужое, и незнакомый оборотень молча наблюдал за сомнениями хранителя, эмоции передавались дрожью именно в его мышцы.

— Есть лишь одна сложность, — небрежно заметил Таркор. — Войти во Мрак легко, но вот выйти обратно невозможно. Единое тёмное сознание, живущее в озёрах, не позволит этого. Заклинание щита, созданное берегинями, может лишь закрыть от него, но вывести из него не способно. Никому не удалось выйти из Мрака, кроме одного дракона…

Никита молчал, чувствуя, как мышцы становятся каменными от напряжения, а оборотень, наблюдая за ним, говорил всё так же уверенно:

— У Скарада есть своё заклинание, хранитель, которое сможет вернуть из тьмы и тебя и твою Арнаву. И я дам его тебе. Но одного заклинания будет мало. Нужна сила, равная Мраку, чтобы щит сознания выдержал его натиск. К твоему счастью, у тебя такая есть. Это сила стихий, которая освободится при разъединении квадрата талисманов.

Велехов чувствовал, что ему становится трудно дышать, потому что он начал понимать о чём речь.

Пока талисманы сведены вместе, энергия стихий, привязанных к ним, находится в покое и движется в едином потоке. Но разрыв квадрата освободит каждую стихию и образует четыре потока. Поэтому это должны делать старшие берегини. Вчетвером. Иначе, при малейшей ошибке в этой процедуре, разделяемые потоки схлестнутся и случится магический взрыв, после которого ни мечи, ни лезвия не уцелеют. Сила потоков просто расплавит их. Но энергия взрыва будет колоссальная, и если сотворить заклинание «щита сознания» и напитать его именно этой энергией, то станешь неуязвимым ни перед какой тьмой. И можно будет выйти из Мрака озёр невредимым.

Никита молчал, собирая всё услышанное в общую картину, в которой никак не мог понять цель Таркора.

— Что ты делаешь? — спросил он наконец. — Зачем тебе это всё?

— Ты будешь у меня в долгу, — засмеялся оборотень. — За спасение берегини.

Велехов разглядывал лицо Таркора, на котором за улыбкой, так явно проступали ярость и ненависть. Казалось, оно темнеет изнутри.

— Ты мог бы прекратить это противостояние, — сказал Никита. — Ты возглавил остатки сопротивления Навии, так отдай приказ.

Смех Таркора оборвался мгновенно, и он выдохнул с тяжёлым шипением:

— Какой, хранитель? Сдаться на милость берегиням? Бросить оружие?

— Именно, — Велехов сделал шаг к оборотню, в надежде, что он его хотя бы услышит: — Скарад мёртв, ты больше никому не служишь. И остальные тоже свободны. Алавия не причинит никому вреда. Какой смысл в том, что ты борешься против берегинь?

Таркор внезапно засмеялся:

— Я бы послушал тебя, хранитель, если бы ты понимал о чём говоришь.

Никита замолчал, глядя на оборотня.

— Скарад положил свою жизнь, чтобы лишить берегинь власти не просто так, — произнёс тот. — Может быть, когда-нибудь ты узнаешь, кому ты служишь. Но сейчас ты просишь от меня того, чего никогда не сделал бы сам. Помнишь, я сказал, что тебе — чужаку на этой земле, умирать ради белого города не стоит. Что ты мне ответил?

Велехов тяжело вздохнул. Он прекрасно помнил тот разговор. Тогда, будучи в плену, в руках Таркора, он знал, что все в Алавии верят в его предательство и никто не ждёт от него верности. Но, несмотря на это, решил, что до самой смерти будет защищать этот мир, Арнаву и всех тех, кого знает и любит здесь. Это стало его долгом по зову души.

— Преданность, хранитель, — произнёс Таркор, глядя в глаза Никиты. — Ты, как и я знаешь, что это. Она остаётся даже тогда, когда тот, кому принадлежали твоя жизнь и вера, погибает. Алавия останется мне врагом до конца моих дней. Каждый из нас скажет тебе так же.