— Ладно, — насмешливо согласился Никита. — Подарю её отчиму ящик водки. Пусть упьётся до смерти. Это будет лучший подарок их семье.

Елена даже вздрогнула, услышав такое.

— Сын, ты злой, чересчур, — осторожно осадила она.

— Я злой? — Велехов вопросительно поднял бровь. — Я как раз добрый. И считаю, что надо помогать хорошим людям.

Елена тяжело вздохнула:

— Ты словно на войне.

Никита удивился, услышав это, и щурясь взглянул на маму.

— Да, — Елена ухватилась за реакцию сына. — Наташа — мирный житель, которого ты защищаешь. Но остальные, словно враги. Её отчим, например.

Велехов ещё мгновения молчал, просто улыбаясь, но потом не выдержал и засмеялся.

— Что? — не поняла Елена.

Никита не мог озвучить ей свою мысль о том, что его настоящие враги долго не живут, и ответил по-другому:

— Мам, я всего лишь считаю, что нельзя потакать глупостям. Может, это и чересчур категорично. Нельзя не вмешиваться, когда речь идёт о жизни ребёнка и нельзя всерьёз обращать внимание на бред людей, которым просто нечем заняться.

— Ладно, — Елена подняла руки в знак примирения. — Сдаюсь, переубедить тебя невозможно. Буду пользоваться правом матери. Будь добрее к недостаткам других. Для меня это важно и я не хочу, чтобы о моём сыне говорили плохо.

— Хорошо, — Никита кивнул. — Я буду стараться.

Но оказалось, что сдержать это обещание будет трудно. Сначала всё шло неплохо. Дни летели спокойно, ночи стремительно. Наташа постоянно дежурила у окна, высматривая своего странного нового друга, и даже вышла пару раз его позвать. Велехов, конечно, не пришёл, чтобы лишний раз не доводить до обморока.

Соседи успокоились. Наконец-то дошло всё доброе, что сеял Никита. Оценили ухоженный двор и белоснежные стены в подъезде, стали вежливо здороваться и называть сыночком. При этом, правда, не перестали сплетничать о Наташе.

Отчим девочки пришёл на разборки. Долго выяснял, что у молодого соседа с его дочерью. Надо же! Дочерью! Чуть позже стало всё понятно. Мужчина заявил, что если ему не компенсируют моральный вред крупной суммой денег, он заявит в полицию от имени Наташи об изнасиловании. Никита вежливо, поскольку Елена в тот момент стояла рядом, разъяснил отчиму, что ради собственного блага, ему стоит отказаться от такой идеи. Мужчина задумался и ушёл.

Велехов жил в мыслях о предстоящем отъезде, и впереди было самое тяжёлое — как-то объяснить маме, почему он должен снова её покинуть. Иногда, конечно, хотелось рассказать ей, но Никита понимал, что принять его — оборотня, и его новую жизнь со всеми её правилами, ей будет очень нелегко.

Всё хорошее закончилось внезапно. Выйдя рано утром на улицу, Никита увидел Наташу. Девочка сидела на лавке, обняв себя руками и дрожа. Сразу было ясно, что она тут уже давно. Замёрзла. Взглянув на соседа, она отвернулась, и при этом стал заметен синяк на шее.

Велехов подошёл.

— Уйди, — тихо сказала Наташа.

— Отчим? — спросил Никита.

Девочка отрицательно покачала головой:

— Собутыльники.

— Он дома?

— Не надо, — прошептала Наташа. — Опять ты лезешь. Не твоё дело.

Велехов присел рядом с ней и отвёл ворот кофты. На девочке живого места не было.

— Не надо, — повторила она, но уже другим голосом, и быстро освободилась от руки парня.

Это о многом говорило, и в Никите закипела злость.

— Деньги нужны, — прошептала Наташа, — мама в больнице, опять откачивают.

— И он решил заработать на тебе, — понял Велехов. — Ты ушла? Успела?

— Да, успела, — девочка вдруг резко повернулась к нему лицом и сглотнула: — Но деньги и правда нужны. У тебя есть. Если хочешь, я могу с тобой… только не с ними.

— Ох… — зарычал Никита. — Вставай, пошли.

Наташа вздрогнула, испуганно сжалась. Велехов шёпотом выругался и уже спокойнее сказал:

— Да не ко мне. В больницу поедем, к маме твоей.

Через час они оба шагали по больничному коридору. Никита отправил девочку в палату, сам пошёл к главврачу. Договорился, чтобы мать Наташи подольше не выпускали. Пусть лечится основательно, дома ей пока делать нечего. Потом оплатил сразу весь курс лечения и оформил солидный благотворительный взнос. Главврач заверил его, что к пациентке будет особое отношение.

Всю дорогу назад девочка молчала, поглядывая на Велехова то с опасением, то с удивлением, но, поднимаясь в квартиру, сама остановила его и спросила:

— Можно, я у тебя переночую?

Хотя до ночи было ещё очень далеко, Никита утвердительно кивнул. Он и сам не собирался отпускать Наташу домой до разговора с её отчимом.

Девочка прискакала через пять минут с вещами и сразу заняла ванную на час. Она ещё купалась, когда приехала Елена. Вид выходящей из ванной комнаты Наташи её впечатлил. Одетая в полотенце девочка открыла дверь, весело сказав:

— Никита, я есть хочу!

И на этом тоже застыла, глядя на Елену. Потом пришлось долго выслушивать и объяснять, что ничего здесь не было. Елена в результате всё поняла правильно, но первым делом задумалась о сплетнях.

Наташе было глубоко наплевать на мнение соседей по поводу её пребывания у молодого симпатичного мужчины, но Елена всё-таки уговорила её вернуться домой на следующий день. Рано утром, когда девочка ещё спала, Никита поднялся наверх и позвонил в квартиру. Покачиваясь и потирая опухшие глаза, отчим открыл дверь и уставился на парня вопросительно.

— Тебе не интересно где твоя дочь? — мрачно спросил Никита.

— Наташка мне не дочь, ты чё не в курсе? — до сих пор полупьяный мужчина злобно оглядел соседа.

— Она придёт домой, — мягко добавил Велехов, — и ты никогда больше её не ударишь.

Отчим удивлённо хлопнул глазами.

— В эту квартиру ты больше никогда никого не приведёшь.

— Ты чё?.

Он не успел закончить. Горло и звук вместе с ним намертво перекрыли пальцы Никиты. Изо рта мужчины потекла слюна, которой некуда было уходить.

— Когда вернётся её мама, — мягко продолжил Велехов, поднимая отчима Наташи на вытянутой руке, — ты тоже никогда больше её не ударишь.

Ноги мужчины оторвались от пола, и глаза налились кровью из-за лопающихся от удушья сосудов. Никита молчал, слушая, как сердце человека в отчаянной попытке удержать жизнь, неистово бьётся в груди. Это ощущение запоминается надолго. Каждый удар равен шагу смерти. Когда она подходит, каждый из нас знает, что вот этот удар, который сейчас будет… последний.

Никита разжал пальцы. Почти бездыханное тело глухо ударилось о пол. Мужчина судорожно вздохнул, прокашлялся и посмотрел на соседа с ужасом.

— Уберись в квартире, приготовь ребёнку завтрак, — напомнил Велехов, уходя.

Когда проснулась Наташа, он проводил её домой. Отчим открыл дверь, оглядел девочку с испуганным выражением лица и неловко произнёс:

— Доброе утро.

Наташа от удивления выронила сумку с вещами. Мужчина ещё помялся и выглянул в подъезд. Увидев соседа площадкой ниже, мгновенно юркнул назад в квартиру со словами:

— Я тебе завтрак сделал.

Никита вернулся к себе, но целый день прислушивался к звукам наверху. Там царили тишина и покой. Мама завалила его вопросами:

— Что ты сделал? Ты что-нибудь сделал? Зачем ты ходил к нему?

— Прояснили кое-что, — отмахивался Велехов.

К вечеру всё успокоилось окончательно, и Никита проводил маму до её квартиры. Потом прогулялся по окрестностям, купил бродячим собакам еды, так что вернулся к дому только, когда стемнело. Издалека заметил, что у подъезда стоит Наташа и с ней незнакомый парень.

Внезапное нехорошее предчувствие остановило Никиту, и он шагнул назад в тень, наблюдая. Парень выглядел вполне обычно: высокий, стройный, в чёрной ветровке, волосы короткие тёмные.

Велехов прислушался к разговору.

— Такой же, как я… — долетело до него. — Только волосы светлые и глаза голубые. Зовут Никитой.

Девочка покачала головой:

— Нет, не знаю такого.

Велехов почувствовал тревогу. Не зря говорят, что дети опасность чувствуют. Раз Наташа так отвечает, значит, и у неё сомнения.