— У меня есть выбор?

Люсьен стоял за её спиной и почти шептал на ухо:

— Выбор есть всегда. Это как два берега одной реки. Какой из них ты выберешь — тебе решать — умереть или жить вечно, ждать смерти здесь, в одиночестве, или забыть об этом страхе там, со мной; стать прахом после смерти или оставаться человеком вечно; бояться смерти или приручить её; верить людским представлениям или познать истину, увидев её воочию? А эта невыносимая боль, что стучится в твоём левом виске? Тебе нравится, как она вечерами бьётся в тебе раненой птицей? Я могу легко избавить тебя от неё… — Люсьен, запустив пальцы в волосы Нэнси, начал массировать её голову. — Но здесь, на Земле, лишь на один вечер. — Он развернул девушку за плечи лицом к себе и заглянул ей в глаза своим мистическим взглядом. — Но стоит тебе оказаться по ту сторону мира, ты навеки забудешь о ней. В моём мире нет боли, нет ран, нет смерти, нет старости. — Его голос завораживал, а пальцы были необычайно нежны. И уже через мгновение девушка поняла, что боль прошла. Ей на смену пришло лёгкое блаженство, умиротворение. — М-м-м… какие волосы… Тебе повезло, нынче я предпочитаю шатенок. И хотя такое чувство как любовь мне не ведомо, ты будешь моей любимой женой, а жизнь твоя — как мёд-малина — бесконечно сладкой и безмятежной, бесконечно вечной.

Люсьен был так близко, что Нэнси чувствовала его спокойное горячее дыхание. Она закрыла глаза и наслаждалась ощущением блаженства, растекавшимся от его пальцев.

— Ты согласна навеки забыть об этой боли, Нэнси Уотлинг?

— Я не знаю. Не знаю… — прошептала девушка.

— Ты согласна снова увидеть его? — так же шёпотом спросил он.

И в этот самый миг губы Люсьена легко коснулись её губ — мягко, нежно, и немного робко. Нэнси замерла, внутри неё как будто всё перевернулось. Его близость заставляла сердце биться чаще, сильнее. Окутанная цитрусовым ароматом, девушка коснулась рукой гладкой щеки Люсьена. Его аристократические руки, соскользнув по спине, нежно обняли её за талию. И в этих мягких объятиях, исполненных робкой нежности, она вдруг ясно осознала, что не хочет, не хочет отпускать свою жизнь. «Я согласна…» — тихонько прошептала девушка и обвила его шею руками. Его тёплые губы вдруг напомнили ей… это чувство… первый поцелуй с любимым, Фрэнком Марлоу. Люсьен прошептал, почти не отрываясь от неё: «Ты мне уже ответила поцелуем, Нэнси Уотлинг», — дыхание его было тяжелым, горячим.

— Но скажи, — Нэнси заглянула в его манящие мистические глаза, — там, в твоём мире, я правда увижу Фрэнка?

...

— Чем быстрее согласишься, тем больше шансов, — Люсьен гладил её по волосам.

— Если так, то я согласна пойти за тобой. Ради Фрэнка на всё готова.

На лице Люсьена мелькнула лёгкая усмешка, и он снова стал похож на довольного кота.

— Что ж, тогда не будем медлить и проведём ритуал.

Нэнси кивнула.

— Для начала нужен огонь. Например, в камине, — продолжал он. — Займись этим, а я пока приготовлю всё необходимое.

Блики пламени плясали на её лице, отражаясь в глазах. Нэнси не могла до конца поверить в то, что это всё не сон. Что скоро она покинет родной дом навсегда, обретя бессмертие, и где-то там, за гранью привычного, увидит любимого. Она сидела на коленях и смотрела на языки пламени. Она хотела бы сжечь все свои страхи, возможно — остаться, но как она жаждала вновь заглянуть в глаза любимого и прошептать «люблю», услышать то же в ответ. За это она готова на многое, даже принадлежать дьяволу.

— Принеси полстакана воды, — услышала девушка голос Люсьена.

На журнальном столике Нэнси увидела два маленьких прозрачных сосуда. В одном была розоватая жидкость, а в другом горел голубоватый огонёк. Девушка поставила стакан с водой рядом.

— А теперь нужна земля. Сухая, — озадаченно проговорил Люсьен. — У тебя есть цветы дома?

— В горшках? Нет. Они засохли, пока я была в больнице.

— А земля?

— Высыпала.

— Жаль. Как некстати пошёл дождь, — блондин был явно разочарован. — Мы не успеем высушить мокрую землю.

— Погоди. Я ведь до сих пор так и не смогла войти в комнату… отца. Там тоже были цветы.

Люсьен облегчённо выдохнул и улыбнулся:

— Ну так поторопись. Время не умеет ждать.

Нэнси управилась быстро. Поставив немаленький горшок с землёй на столик перед Люсьеном, она, тяжело дыша, спросила:

— А дальше что?

— Бери горсть земли в левую ладонь. Кстати, что здесь росло? — он провёл пальцем по засохшему стволу растения.

— Кажется, фикус.

— Теперь сильно подуй на землю и высыпь то, что останется в ладони, в стакан.

Нэнси сделала так, как сказал Люсьен. А затем с интересом наблюдала за его дальнейшими действиями. Он взял стакан левой рукой, поднёс поближе к глазам, сказал: «Отлично», — и подул на воду. В правую руку взял пузырёк с розоватой жидкостью и добавил семь её капель — ровно половину — в стакан. Взболтал полученную смесь и долго её рассматривал. Затем стал переливать в пузырёк с остатками розоватой жидкости, пока тот не оказался полным, и, заткнув его пробкой, убрал во внутренний карман плаща. Поставил стакан на столик. Вытянул из своей головы длинный белый волос.

— Теперь нужен твой, — сказал Люсьен, и Нэнси растаяла от его осторожного прикосновения. — Но обещаю, что отныне ни один волосок не упадёт с твоей головы.

— Хочется верить, — призналась девушка.

Блондин открыл пузырёк с голубоватым пламенем и поджёг связанные узлом волоски, а затем бросил в стакан. Жидкость в нём стала бледно-зелёного цвета, а по поверхности то и дело вспыхивали искорки и языки голубоватого пламени. Люсьен подвел Нэнси к камину.

— Что ж, настал момент истины, Нэнси Уотлинг. Я, Владыка Ада Люсьен Сатин, беру тебя в жёны. Готова ли ты, Нэнси Уотлинг, разделить со мной вечность на веки вечные? — он заглянул ей в глаза.

Его мистический взгляд манил и призывал довериться. Нэнси замешкалась и робко ответила: «Да». В голове был сумбур и предательское осознание того, что вот-вот она проснётся, и все иллюзии о вечной жизни рассыплются прахом.

Люсьен выпил глоток огненной жидкости. Нэнси сделала то же самое. Напиток источал тонкий аромат цитруса, но имел ужасно солёный вкус.

— Как земля и вода, ветер и огонь стали свидетелями нашего союза, так сей мир и мир иной соединили нас воедино на веки вечные, — быстро проговорил Люсьен и плюнул в горящую жидкость.

Нэнси повелел сделать то же самое. Затем вылил содержимое стакана в огонь в камине, отчего пламя приобрело насыщенный малиновый оттенок. Из камина потянуло холодом. Люсьен сунул руку прямо в огонь и, сжав пальцы в кулак, вытащил и отошёл к столику. Когда он разжал ладонь, Нэнси увидела на ней малиновые языки пламени. Девушка наблюдала за тем, как горение переливается с руки Люсьена в пузырёк с голубоватым огоньком внутри, соединяясь с ним и меняя цвет на зеленоватый.

— Это свидетель нашего союза, — он показал девушке плотно закрытый пузырёк и отправил его во внутренний карман своего плаща. — Теперь, если хочешь, можешь взять с собой любую вещь.

Нэнси задумалась, обвела взглядом гостиную.

...

— Могу я взять книгу? Даже до середины ещё не дочитала.

— Можешь. Но… стоит ли? Нужна ли она будет тебе после того, как ты перевернёшь последнюю страницу? Возьми что-то более значимое для твоей памяти, — он сделал паузу. — Посмотри на свои пальцы.

Обручальное кольцо, подаренное Фрэнком Марлоу, Нэнси не снимала с того самого дня, когда оно впервые оказалось на её руке. Оно владело её сердцем, возвращая в те времена, когда жизнь была сладкой, а любовь бесконечной. Кольцо не давало забыть ни единого мгновения, проведённого вместе с ним. Воспоминания давили, болью отдаваясь в её израненной душе. Да, Люсьен прав, это кольцо — единственная вещь, расставания с которой девушка не мыслила. И, прижав руки к сердцу, она прошептала:

— Да-да, это именно то, что я в самом деле не могу оставить. Я беру кольцо.

— Отлично, — улыбка заиграла на лице Люсьена.