25

Наконец, все закончилось.

— Эй, ты как? — услышала Нэнси сквозь гул голос Люсьена. — Да, я понимаю, неприятно. Но не всё ведь тебе мёд-малина. Ну, ничего, скоро пройдет, — он снял с её головы капюшон и погладил по волосам.

Огонёк в их ладонях превратился в порошок изумрудного цвета. Люсьен попросил Нэнси крепко сжать его в кулаке.

— Мне уже лучше. Где мы? Это твой мир?

— Это пока ещё твой мир. Мы на берегу Грейт Уз. Или — ниже по течению. И если всё пойдет по плану, то ты его всё равно уже никогда больше не увидишь. Но не расстраивайся. Впереди тебя ждёт нечто более интересное, чем прозябание в крошечном городишке, — он достал пузырёк с горящей жидкостью и, открыв панцирь черепахи на своём перстне, добавил в напиток чёрный порошок и протянул девушке. — Одного маленького глотка будет достаточно.

Напиток, окрасившийся в цвет индиго, оказался на редкость кислым. Поморщившись, Нэнси с трудом его проглотила.

— Что чувствуешь? — спросил Люсьен и поднёс напиток к губам.

— Жарко, — ответила девушка.

Сделав глоток, блондин попросил Нэнси отсыпать половину изумрудного порошка в пузырёк. Жидкость перестала гореть, стала тягучей. Оставшуюся часть порошка Люсьен сдул с ладони девушки в сторону реки. Ветер подхватил эти рассыпавшиеся звёзды и закружил в воздухе. Мерцающих искорок становилось всё больше и больше. Одни гасли, другие зажигались, рассыпались в воздухе и летели на землю, но вновь поднимались к самому небу на крыльях ветра.

— Мне холодно. Очень холодно, — дрожа прошептала Нэнси.

— Пора, — Люсьен высыпал из перстня чёрный порошок на ладонь и подул на него.

Искры в воздухе стали гаснуть, открывая взору покачивавшуюся на волнах длинную лодку. Над её носом был прикреплён старинный керосиновый фонарь с серебристым пламенем внутри.

— Давай руку, я помогу тебе перебраться в лодку.

Держась за Люсьена, девушка преодолела заросли вдоль берега реки. И уже у самой воды сказал блондин ей:

— Разувайся. Дальше ты пойдёшь босиком.

Нэнси сняла туфли и осторожно, опираясь на руку Люсьена, ступила в лодку. Лодка слегка покачивалась, но это не мешало держать равновесие.

Блондин усадил девушку на скамейку ближе к корме, лицом вперёд, и надел ей на голову капюшон.

— Сиди смирно, дорогая, — он взял со дна лодки длинную белую веревку толщиной с палец, — сейчас мне придётся привязать тебя, чтобы не потерять по дороге. Это может быть опасно для тебя, так что не сопротивляйся.

— Мне холодно, — прошептали посиневшие губы Нэнси.

— Потерпи, детка, это нужно, чтобы река пропустила тебя. Скоро всё пройдёт. Постарайся не шевелиться, мне нужно закрепить веревки. Остаётся мало времени, а нам нужно успеть до полуночи.

— До полуночи? — удивилась Нэнси. — Сейчас уже часа два ночи.

— Здесь, в Или, да. Но по моим часам мы ай-яй-яй как опаздываем.

— Ай! Больно!

— Терпи. Путь в вечность — не мёд-малина. Он, напротив, тернист и колюч, и временами очень опасен. Так что настоятельно рекомендую просто мне довериться. Ну, вот и готово, — Люсьен затянул последний узел.

Он снял с крюка на носу лодки фонарь, из-под своей скамейки достал небольшую деревянную чашу, и добавил в неё частичку серебристого огня из фонаря. В чаше что-то забулькало, источая легкий цитрусовый аромат.

— Это прекратит все выделительные функции твоего организма — в том мире они ни к чему, это излишнее, поэтому я в прошлый раз не мог взять тебя с собой. Выпей всё. — Люсьен протянул девушке чашу. — И поживее. Зелье должно ещё подействовать. А времени на ожидание всё меньше.

Нэнси стала понемногу цедить из чашки — напиток был очень холодным. От него сводило зубы. И без того замерзавшую девушку бил озноб, руки дрожали, но мысль о скорой встрече с Фрэнком придавала ей сил.

Люсьен сел, спрятав фонарь под своей скамейкой и укрыв его полами плаща. Затем, со словами: «Твой земной путь окончен, Нэнси Уотлинг», — он вылил в реку остатки тягучей жидкости из пузырька. Пятно на глади воды светилось, и этот свет распространялся всё дальше и дальше, открывая взору качавшиеся на поверхности лодки. Они были длинными, как пироги индейцев. Но намного длиннее.

— Что-нибудь видишь? — спросил шёпотом Люсьен.

— Лодки, — так же тихонько ответила Нэнси. — Много лодок.

— Отлично. В них кто-нибудь есть?

— Нет. Они пустые.

— Пей быстрее. И не забудь сказать мне, когда появится Проводник. Так я пойму, что зелье подействовало, и мы сможем двинуться в путь.

— Холодно.

— Терпи. И очень скоро ты будешь вознаграждена за это.

Нэнси уже казалось, что внутри она вся заледенела, настолько холодным оказался напиток. Но зрелище, представшее перед её глазами, было настолько поразительным, что заставило забыть об этом холоде. На узенькой речушке то и дело появлялись всё новые и новые лодки. На носу у каждой был подвешен фонарь с серебристым пламенем внутри. Все лодки были пусты. Они неспешно покачивались.

Едва девушка допила последнюю каплю напитка, она увидела, как в лодках начали вспыхивать светящиеся шарики. Их становилось так много. В каждой лодке. Одни светились ярко, другие лишь едва проблёскивали сквозь темноту ночи.

— Сейчас что видишь? — спросил тихонько Люсьен.

— Свет. Я вижу свет в лодках. Огоньки. Они, кажется, идут с берега в эти лодки. Их все больше. И это не совсем огоньки. Это… это… люди?

— Не совсем. Это — только души.

— Души? Они — как огонь. Они светятся. И они прозрачные. Удивительно.

— Эх, Нэнси Уотлинг, многим ли из живых доводится видеть такую картину?

На мгновение Нэнси бросило в жар. Ужас охватил её. Она увидела, как из воды на нос одной из лодок, раскинув руки, вынырнул Он — кошмар её снов. Он был в сером балахоне и играл на скрипке свою печальную мелодию. О, неужели, всё это только сон? Иль явь? Нэнси не могла себе ответить. Жар отступил, и тело снова охватила дрожь. То и дело слышались лёгкие всплески воды — он выныривал к каждой лодке, будто поднимаясь из лежачего положения, вставал на носу и играл. А на эту музыку стекались всё новые и новые души.

— Что ты видишь, Нэнси Уотлинг? — в очередной раз спросил Люсьен.

— Я вижу Смерть.

— Смерть⁉ — удивился он.

— Да. Прямо, как в моих снах. В сером балахоне, играет на скрипке. Слышишь?

— Я-то слышу. Но теперь, когда и ты услышала, пора отправляться в путь.

— Смотри, они тоже отплывают.

— Конечно, скоро полночь, — Люсьен достал со дна лодки весла. — Оглянись-ка назад, на берег.

Нэнси заметила, что они хоть и не далеко от берега, но уже на середине реки, которая почему-то вдруг стала широкой. Оглянувшись, девушка заметила у кромки воды фигуру Ангела. Энди Брайт был печален. Он со скорбью в глазах смотрел вслед отплывавшей Нэнси.

— Видела? — с усмешкой спросил Люсьен. — Наверное, молится за тебя. Но тебе это уже не поможет. Даже если ты передумаешь прямо сейчас — ты уже не сможешь жить на земле.

Нэнси обуревали смешанные чувства. Такие же противоречивые, как скорбь на лице Ангела с одной стороны и торжество Люсьена — с другой.

И вот впереди уже показался мост Стэйшен Роуд. Нэнси пыталась разглядеть город, в последний раз увидеть очертания устремлённого в небо храма. Но вокруг их лодки стал сгущаться туман.

— Теперь держись крепче, — предупредил Люсьен.

— Я же привязана.

— Не имеет значения. Держись, иначе выпадешь между миров и… или умрёшь, или… я не знаю. Но очень не рекомендую этого делать. Итак, что есть силы, крошка, — он надавил на весла.

* * *

Конец первой части трилогии