Солнце клонилось к закату, лаская последними лучами городок, когда Нэнси вернулась домой. В ней проснулась жажда жизни. А что если правда сказать ему «нет»? Что если постараться забыть это, как кошмарный сон? Но отступит ли он? Что если нет иного пути, как поддаться дьявольскому искушению? Что, если Смерть придёт раньше Жизни?

Нэнси ждала его и боялась. Боялась разжечь огонь. Боялась, что он всё равно не придёт. Боялась, что он обманет. Девушка, заламывая руки, ходила из угла в угол, не могла найти себе места, то и дело снимала и снова надевала кольцо. Она не последовала совету Ангела. То ли забыла, то ли не хотела помнить, то ли не верила в реальность происходящего. Она и сама не понимала, что ей помешало.

Нэнси посмотрела на часы. Без пяти минут полночь. Она развела огонь в камине. Люсьен не приходил. Стрелки неумолимо мчались вперёд, замыкая круг, а его всё не было. От досады слёзы наворачивались на глаза. На смену ожиданию пришло сначала разочарование, а потом апатия. Ровно в час ночи девушка погасила огонь в камине. Но не покинула гостиную. Она ещё долго сидела в своём любимом кресле и безучастно смотрела в пустой камин.

24

В дверь постучали. Нэнси не шелохнулась. В её голове роились мысли, навязчиво предлагая уже готовое решение, налетали и сбивали с толку, заставляя принять неизбежное.

— Какая-то ты сегодня неинтересная, Нэнси Уотлинг. Неужели не рада меня видеть? — проворчал Люсьен, когда девушка наконец впустила его.

— Я не знаю, — ответила она безучастно.

— Ты знаешь, и ты боишься этого, — прохаживаясь по гостиной, говорил блондин. — Именно поэтому ты затушила пламя. — Он подошёл к Нэнси и заглянул ей в лицо. — Но ты ждала меня, ты хотела меня видеть. И ты испугалась. Страх — твой вечный спутник, —он сделал паузу и отвернулся, — здесь, на земле.

Он стоял к ней спиной, но ей казалось, что он пристально смотрел на неё.

— Молчишь. Но я знаю. Ты всё равно рада меня видеть. Ты настолько счастлива, что даже не поинтересовалась, как я попал в этот мир. Но я всё равно скажу. Скажу, чтобы ты знала, что для меня не существует преград. Мне достаточно даже непотушенной сигареты. Ты же знаешь, нет дыма без огня. Но сегодня я в сговоре с другой стихией. И ты скоро всё сама увидишь. Ты проделаешь этот путь в вечность, и я помогу тебе его преодолеть без потерь, — он что-то достал из внутреннего кармана своего плаща, повернулся и бросил на колени Нэнси, сидевшей в кресле. — Надень это. Твоя земная одежда не сможет перейти эту грань. Ты ведь не хочешь оказаться голой перед Судьей, — он обернулся, держа в руке пузырёк с зеленоватой горящей жидкостью. — И кстати, давай кольцо, я проведу обряд перехода, чтобы ты смогла взять его с собой.

— Нет, — тихо сказала Нэнси.

— Что? — Люсьен подошёл ближе.

— Что если я скажу «нет»? — уже более уверенно повторила девушка, разделяя слова.

...

Блондин, наклонившись, заглянул ей в глаза.

— Я запуталась. Я не знаю, действительно ли хочу оставить это всё. Я не знаю, Люсьен.

Он выпрямился.

— А я знаю. Даже если наш договор потеряет силу, то очень скоро ты всё равно попадешь ко мне. То есть в Ад. Ведь ты уже сказала мне «да». Это значит, что договор уже заключён. Твоё согласие — это точка невозврата, Нэнси Уотлинг. Точка невозврата к Раю. Точка, после которой твоя участь — только Ад. Но именно сейчас решается, что там тебя ждёт: страдание души после мучительной смерти или вечная жизнь без боли и старости.

— Но ведь я всё ещё могу сказать тебе «нет», — Нэнси встала ему навстречу.

Она грозно смотрела ему в глаза. Он был спокоен и, казалось, равнодушен.

— Не скажешь, — наконец уверенно произнёс Люсьен.

— Почему?

— Ты слишком любишь своего Фрэнка, своих родителей. Ведь ты не видела свою мать уже восемь лет. Я знаю, что тебя мучает. Один вопрос. Один единственный вопрос к ней. И моё предложение для тебя реальный шанс узнать всё, что ты хочешь. И ты скучаешь. Скучаешь по матери, по отцу. Даже по своей ненормальной тётушке. Страдаешь от потери любимого. А на что ты готова ради встречи с ними? Страдать можно бесконечно. Но вместо этого ты можешь сделать решающий шаг. Шаг навстречу. Я не ревнив и я не против того, чтобы ты встречалась с Фрэнком Марлоу и на том свете, — он помолчал, затем продолжил. — Конечно, ты имеешь право на отказ. Ты можешь всё, кроме одного — ты не можешь избежать смерти. Ты всё ещё простая смертная. И чем дольше ты будешь думать, тем у тебя меньше шансов на встречу со своими близкими. Единственный выход — пойти со мной туда, где смерти нет совсем. Решай, что тебе важнее — жить? Нет, существовать в страхе и одиночестве. Или, вопреки здравому смыслу, увидеться с теми, кто любил тебя, и кого любила ты, но кого уже нет в земной жизни. И кроме того… ты никогда не умрёшь и будешь вечно жить без этих ваших… земных физиологических особенностей… ну ты поняла. И навеки забудешь, как раненой птицей бьётся боль в твоём левом виске, — его изящные белые пальцы коснулись головы Нэнси.

По её телу разлилось блаженство. В голове стало так ясно. Так понятно. Ведь всё так просто. Как она могла сомневаться? Как могла не увидеть этого простого решения?

— Я согласна, — вдруг решительно произнесла Нэнси.

— Это окончательное решение? Ты хорошо подумала?

— Да. Я готова идти за тобой хоть на край света и даже дальше, если слова твои — правда.

— Чистейшая, — промурлыкал Люсьен и попробовал снять с её пальца обручальное кольцо.

Но девушка сжала кулак и отдёрнула руку.

— Постой. Я сама. К тому же я решила взять другую вещь. Я сейчас, — сказала она и, подняв с пола предложенную Люсьеном одежду, направилась к лестнице на второй этаж.

В своей спальне Нэнси переоделась, оставив земную одежду на кровати. Подойдя к зеркалу, она увидела своё отражение в тёмно-красном слегка приталенном балахоне из легкой, почти невесомой струящейся ткани. Тут же, на комоде, стояла резная деревянная шкатулка. На её дне Нэнси нашла свой старый серебряный крестик на тесёмочке, который ей надевали при крещении. «Я выполню обещание», — прошептала она, прижав его к груди. Затем сняла кольцо, поднесла к губам и со словами: «Я люблю тебя, Фрэнк. Я скоро приду к тебе», — положила в шкатулку.

— А ты чертовски красивая, — сказал Люсьен, увидев спускавшуюся по ступенькам девушку. — Как раз под стать мне, — он подошёл и подал ей руку. — А тебе идёт наш наряд.

— Я готова, забирай меня, пока я не передумала.

Люсьен ухмыльнулся.

— Ты — само противоречие: то не можешь решиться, то торопишь события. Для начала принеси чистую чашку. Нужно провести ритуал. Если, конечно, хочешь взять что-нибудь с собой.

Воздух наполнился цитрусовым ароматом, когда Люсьен вылил половину содержимого пузырька — горящую зеленоватую жидкость — в чашку. Протянув её двумя руками девушке, сказал:

— Клади сюда свою вещь, и да примет её мой мир, — он опустился на одно колено и, склонив голову, закрыл глаза. — Возьмёшь обратно, когда поменяется цвет.

Нэнси сделала, как он сказал. Когда жидкость и пламя на ней сделались фиолетовыми, она достала крестик, держа за тесёмочку. Люсьен поднялся. Девушка не могла не заметить, что он разочарован. Гримаса недовольства на мгновение исказила его благородное аристократичное лицо.

Нэнси надела крестик и накинула на голову капюшон.

— Ты не доволен моим выбором?

— Мне всё равно, — ответил блондин, переливая содержимое чашки обратно в пузырёк. Жидкость в нём приобрела насыщенный синий цвет. — Но учти, в моём мире это просто вещь и не более, — и, улыбнувшись, взял девушку за руку.

Нэнси крепко сжала ладонь Люсьена.

— Ты готова к вечной жизни, Нэнси Уотлинг?

— Не сомневайся, — ответила девушка.

Люсьен вылил на её ладонь холодный синий огонёк и накрыл своими пальцами.

— Держись за меня покрепче, — сказал он и как будто увеличился.

Обернув Нэнси своим плащом, Люсьен крепко обнял её за талию. Голова закружилась, потом в глазах потемнело. Девушка хотела крикнуть, но не могла. Она только сильнее и сильнее впивалась пальцами в спину Люсьена. Их кружило всё быстрее. В ушах стоял гул. По телу разливался жар.