8

Крик ужаса пронёсся по пустому дому. Снова кошмар. Снова эта мелодия. Снова страх. А жизнь… жизнь так мимолётна в этой пугающей вечности.

После свежесваренного кофе голова гудеть перестала. Аромат зёрен арабики, рассвет нового дня — это помогло на время справиться с гнетущим страхом. Прекрасное новое утро заглядывало в окна, заставляя одиночество прятаться по углам.

Нэнси вышла прогуляться. В каждой ноте птичьего гомона, в каждом дуновении ветра, легко играющем с листьями деревьев и травами, в голосах и мимолетных взглядах прохожих — всюду кипит жизнь. И это прекрасно! Нэнси была счастлива среди всей этой жизненной кутерьмы. Особенно благотворно на неё действовало общество Умы. После обеда девушки даже съездили в Лондон, где Уму ждала первая примерка свадебного платья.

Жаль, что этот прекрасный день неизбежно закончится мраком ночи, когда все ночные кошмары снова оживут.

9

Вечер. Страшно. Страшно хочется спать, но… страшно. Ночь полноправно царствовала в городке, но Нэнси ещё не ложилась. Она боялась снова увидеть кошмар. Третья чашка горячего кофе, огонь в камине, кресло, плед, горячая молитва. И когда же, наконец, придёт долгожданная помощь от Всевышнего? Бесполезно… бессмысленно ждать… Уж сон закрывает глаза. Но…

— Не закрывай глаза, Нэнси Уотлинг!.. — прогремел в ушах чей-то едва слышимый шёпот.

Сон прочь. Испуг. И тихо:

— Кто здесь? — Нэнси насторожилась.

Вкрадчивый голос тихонько спросил:

— Тебе ведь нужна помощь?

...

И не успели губы девушки ошарашено прошептать «О, Боже…», как из камина раздался страшный треск, и посыпались искры, как будто огонь сошёл с ума. Нэнси стало не по себе. Жутко.

— Не смей больше говорить этого! — зловеще прошипел голос.

— Чего… «этого»?

— Того, что ты только что сказала, — уже без злости пояснил голос.

— «О, Боже»? — спросила Нэнси, после чего огонь в камине снова повёл себя странно — затрещал, запрыгал.

— Да-а-а, — устало протянул ставший хриплым голос.

— Но почему я не должна этого говорить?

— Не задавай лишних вопросов, — голос стал похож на ленивое мурлыканье кота. — Тебе, кажется, нужна была помощь. Так поговорим лучше об этом.

— Хорошо. Но могу я сначала узнать, что плохого в том, что я сказала «О, Боже»?

— Не-е-ет! — услышала девушка сквозь треск в камине. Искры, казалось, пылали по всему дому, но сам дом, что странно, не горел. — Я же просил, — протянул мурлыча голос.

— Но почему я не… — Нэнси стало любопытно, почему невидимый гость не выносит безобидной фразы «О, Боже».

— Молчи! — прогремел голос. — Не смей больше этого произносить! Лучше помолчи немного. И тогда ты узнаешь не только это, но и гораздо больше.

— Я вся внимание.

— Вот так-то лучше, — смягчился голос. — Я слышал, ты боишься умереть, Нэнси Уотлинг.

Нэнси накрыла волна необъяснимого страха, застрявшего комом в горле, и по телу её пробежала холодная дрожь.

— Так я прав? — с усмешкой заполнил повисшее молчание голос.

— Кто ты? — испуганно спросила девушка.

— Ты уклоняешься от ответа, Нэнси Уотлинг.

— И откуда ты меня знаешь?

— Всему своё время. Имей хоть чуточку терпения, — голос стал вкрадчивым. — Так ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Как я могу доверять тебе, если даже не вижу тебя? Где ты?

— Я здесь, в этой комнате. Разве этого мало?

— Почему тогда я тебя не вижу? Покажись.

— Ха-ха, не каждому это дано. Меня может увидеть только смелый смертный. Ты же живёшь в вечном страхе.

— Неужели ты такой страшный?

— Отнюдь. Я чертовски красив, обаятелен и довольно-таки лучезарен. Чего и тебе желаю.

— Постой-постой. Голос явно из камина… и эти огненные шуточки… А может, ты просто галлюцинация? Дурной сон? В последнее время эти сны так похожи на пугающую явь…

В ответ ехидный смешок пролетел по всему дому, окружив Нэнси со всех сторон.

— Да, точно… галлюцинация. Какая же я дура, Господи.

И снова треск в камине, искры, зловещее шипение.

— Я всё поняла. Значит, тебе не нравится, когда я упоминаю имя Всевышнего…

Огонь в камине задрожал и почему-то стал зелёного цвета.

— Я же просил, — простонал голос в камине.

Нэнси усмехнулась. Теперь она осмелела, когда поняла, что в устах её таится сила против непрошенного гостя. И ещё девушка была уверена в том, что это всё сон, в котором она, наконец, хозяйка. Осмелев, Нэнси встала с кресла, подошла к камину и, присев, заговорила:

— А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотела узнать твоё имя и, почему огонь стал зелёным?

— Нэнси Уотлинг, ты задаёшь слишком много вопросов. Давай лучше поговорим о тебе. Я ведь пришел помочь, — вкрадчиво мурлыкал голос из камина.

— Я не стану принимать помощь от невидимки, явившегося без приглашения. Помощь твоя тоже будет невидимой?

— Ты ведь была не против невидимой помощи странной барышни, которая оставила тебе во-о-он те несчастные брошюрки, что лежат на журнальном столике.

— Это Ума, моя лучшая подруга. И ничего она не странная.

— Ты хотела сказать «единственная» подруга?

— Пусть так. Но она ещё и моя соседка. Мы с детства дружим. И в конце концов, что плохого в том, что она иначе выражает свою веру в Бога?

Из камина послышался слабый стон, а пламя приобрело нежно-голубой цвет.

— Ах да, прости. Я забыла.

— Глупая женщина, — проворчал с досады голос. — И всё же ты поверила ей, хотя, как она может свидетельствовать о том, чего никогда не видела? А вот ты… имеешь все шансы…

Нэнси вздрогнула:

— Что ты имеешь в виду? — девушка придвинулась ближе к пламени.

— Ещё узнаешь. Ответ впереди, — уклончиво ответил голос.

— Странно, а почему огонь не греет? — вдруг заметила Нэнси.

— О горе мне, — вздохнул голос.

— Да, я не чувствую его тепла. Неужели это из-за цвета? — Нэнси протянула ладонь к огню. Всё ближе и ближе. И вот пламя уже касается её пальцев. — Как будто кто-то щекочет ладонь, — девушка улыбнулась и, сжав кулак, вытащила руку из камина. — Такое ощущение, что у меня в руке бабочка.

Нэнси разжала кулак. В её ладони горел голубоватый огонёк. Девушка поднесла руку к губам и задула пламя. На ладони остался пучок мелких белоснежных перьев.

— Брось это в камин, — промурлыкал голос, — пожалуйста.

Нэнси выполнила эту просьбу. Перья вспыхнули и исчезли в пламени.

— Спасибо, — послышалось из камина.

На лице Нэнси засияла безмятежная улыбка. Впервые за долгое время девушка почувствовала себя по-настоящему весёлой и счастливой. Все её страхи как рукой сняло. Было так легко и спокойно. Волна блаженства разливалась по её телу и несла с собой успокоение и беззаботность.

— Я вижу, ты счастлива, Нэнси Уотлинг, — заискивающе промурлыкал голос.

— Как никогда, — искренне ответила девушка.

— Отлично, — голос больше не мурлыкал, но он был одновременно и вкрадчивым, и глубоким бархатным, и пустым звенящим. — Я уже говорил, что явился, чтобы помочь тебе.

— «Явился»? Я ведь тебя до сих пор не вижу, — перебила Нэнси.

— Поверь, этого пока достаточно. Обещаю, покажусь тебе, как только всё скажу. Итак, я здесь, чтобы увековечить твоё счастье и предложить тебе, — он сделал паузу, — вечную жизнь!

...

Нэнси вскочила. По телу пробежала дрожь, удары сердца сотрясали повисшую вдруг тишину. Дрожь в руках и коленках, прерывистое дыхание, шум в голове.

— Да это же бред! — наконец сквозь звон тишины пробился голос Нэнси, который она сама не узнавала. — Огонь в камине не может предлагать человеку вечную жизнь! Он не может предлагать ничего, кроме тепла и тусклого света! Это не логично! Это не возможно!

— Но ты поверила своей подружке, которая верит в воскрешение после смерти. Выходит, ты веришь в то, что истлевшее тело может ожить и вести привычную нормальную жизнь? Вот уж где налицо полное отсутствие логики.