Нэнси трудно было полностью сосредоточиться на его словах, ведь он не принимал человеческого облика. Только голос его звучал из кроваво-красного облака у камина. Девушка всматривалась в него, пытаясь разглядеть своего защитника, но безрезультатно. И вот уже в центре облака ярко вспыхнул и погас огонёк. Это значит — пора.

— Как бы я хотел, чтобы всё, что я сказал, тебе не пригодилось. Чтобы ты воспользовалась шансом и не пошла за Искусителем. Ты ведь не знаешь до конца, на что ты идёшь. Скажи ему «нет». Что бы он ни говорил тебе, просто откажи ему. Ведь вечная жизнь — лишь оболочка — лишь обратная сторона медали, — его голос не без грусти произнёс последнюю фразу перед тем, как исчезнуть в пламени.

20

Нэнси долго не могла уснуть. Её воображение рисовало поистине диковинные картины. Она всё представляла и представляла, потеряв нить реальности. И когда уже стало не ясно, где заканчивается воображение и начинается, Нэнси решает спуститься в гостиную. В своём кресле она видит мужчину в пурпурном одеянии, который, не отрываясь, смотрит на пламя. Услышав шаги Нэнси, он переводит взгляд на девушку.

— Я ждал тебя, Нэнси. Ждал, чтобы оградить от чудовищной ошибки, которую я сам когда-то чуть не совершил. Но, слава Богу, вовремя отказался.

— Почему Вы отказались? — Нэнси садится в соседнее кресло.

— Это долгая история, но я попробую рассказать. Это началось во время Второй мировой войны, когда немецкая авиация атаковала британские города. После всех тех ужасов, мои нервы были натянуты как струна. Я жил в вечном страхе. Я боялся, что моя жизнь оборвётся слишком рано, но и боялся стать немощным стариком. Страх разрывал меня надвое. Я был одинок, и некому было протянуть мне руку помощи. Однажды, возвращаясь домой, я попал под жуткий ливень. Стоит ли говорить, что я промок до нитки. И вдруг… на своём крыльце я увидел белого кота. Бедняга был так жалок, что я решил приютить его. Отчаяние настолько подавило мою волю и жажду жизни, что я решился наложить на себя руки. Но вдруг я получил письмо. В нём было следующее: «Энди Брайт, если ты совершишь задуманное, я сделаю то же самое у тебя на глазах. И ты никогда не сможешь простить себе этого, даже после смерти. Потому что иной мир существует. Твой белый кот Люсьен Сатин». Я посмотрел на дремавшего рядом кота. У него такой глупый вид, что нельзя было заподозрить в нём и намека на интеллект, не то, чтоб он ещё и письма писал. Но только я поднёс руку, чтобы погладить его, как он соскочил с дивана и бросился прямиком в камин, где полыхало пламя. Я ринулся за ним и вдруг остолбенел, слова застряли у меня в горле. Кот бесследно исчез в камине. Посыпались искры, пламя запрыгало по дому. Всё происходило как в дурном сне — видишь, а исправить ничего не можешь. Наконец, огненный ком остановился, растёкся, побелел и принял человеческие очертания. Я, грешным делом, подумал, что это белоснежное существо — Ангел. Но не тут-то было. Как только он предложил мне вечную жизнь и молодость, я сразу понял, что это за птица. Он не принял моего категорического отказа и каждый раз возвращался, искушал меня, доводил до грани отчаяния, когда я был уже готов согрешить перед Богом. Но я устоял. И я стал Ангелом. Твоим Ангелом-Хранителем.

Нэнси стоит и смотрит на Ангела, от него исходит свет. Свет становится всё ярче и ярче, и вот уже нет сил смотреть. Свет охватывает всё, больно глазам. Нэнси зажмуривается. Но и это не помогает. Ей приходится отвернуться. Наконец, она может открыть глаза.

Новый день стучался в окна спальни солнечными лучами, заполняя собой всё вокруг.

21

За чашкой утреннего кофе Нэнси размышляла о том, что услышала накануне от своего Ангела-Хранителя. Ей и вправду очень не хотелось расставаться с обручальным кольцом, но навредить любимому тоже не входило в её планы. Да и если рассуждать здраво, ангел не мог обмануть, Люсьен — мог. Нэнси весь день не находила себе места, была несобранной, вялой. От бесконечных размышлений болела голова. Ожидание растягивало время, превращая секунды в минуты, минуты — в часы, часы — в целую вечность. Девушка устала от навязчивых мыслей, устала от боли, устала от ожидания. Даже на книге не могла сосредоточиться, постоянно отвлекаясь, бесконечно перечитывая одно и то же место как в первый раз.

Эта ночь не принесла с собой никаких сновидений, как и три последующие. На улицу девушка не выходила. Не было ни малейшего желания изнывать от жары. Всё, чего она ждала каждый день, это свежей вечерней прохлады.

К полуночи Нэнси мирно засыпала на диване в гостиной, едва только дочитав последние строки книги. За эти четверо суток она прочитывала по книге в день. Она так и не сходила в храм. Она почти ничего не ела, мало спала и даже не подходила к окну. С каждым новым днём она всё больше и больше погружалась в выдуманные миры, строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. А весь окружающий мир перестал существовать для неё. Он был ей больше не нужен.

Только книги и только спокойный сон, о котором она так давно мечтала, — вот что ей было нужно. Но в эту ночь её разбудил дождь, барабанивший своими каплями по крыше, стучавшийся в окна, заливавший город. Ветер и падающая с неба вода создавали столько шума, с такой яростью нападали на мирно спавшие дома, так неистово ломали ветки деревьев и бросали их на крыши и на дорогу.

Нэнси не смогла больше уснуть в гостиной и поднялась в спальню.

22

Нэнси открывает глаза. Кто-то сидит у её кровати. Это он. Он играет на скрипке всё ту же мелодию, полную скорби и печали.

— Посмотри в окно, Нэнси Уотлинг, — говорит он, — и узри свою последнюю ночь. Она поистине прекрасна. Иди же. Не бойся.

Нэнси медленно встаёт с кровати и замечает, что на ней вместо пижамы такой же серый балахон, как и на призрачном музыканте. На цыпочках, босиком по мягкому ковру, едва дыша, девушка подходит к окну, раздвигает шторы. Небо. Звёздное небо, какого ей ещё ни разу не доводилось видеть. Бескрайнее, глубокое, бесконечно чёрное. С мириадами крупных звёзд, проносящихся мимо с порывом ветра и зависающих в затишье. Каждый новый раскат грома приносит с собой порыв ветра, и звёзды снова проносятся мимо. Но тут же вспышка молнии зажигает новые. Заворожённая, Нэнси не может произнести ни слова, не может оторваться от этой неземной картины.

— Нам пора, — вдруг слышится за спиной голос призрачного гостя.

Его цепкие пальцы впиваются в её плечи. Его холодное дыхание пробирает насквозь. Под ногами мокрый асфальт. И Нэнси знает… она чувствует: это — не от дождя, это — от слёз. От её слез. Вокруг — пустынная ночь, а бесконечное звёздное небо постепенно затягивается серыми тучами. Он ведёт её вперёд, говорит сухо, слова его источают яд, отравляя душу.

— Твой путь ко мне начался ещё здесь. Ты помнишь это место? — он обводит рукой, и пейзаж меняется, как театральные декорации. — «Стрелы дьявола» у Боробридж. Здесь мы встретились. Здесь ты смотрела мне в глаза, но не пошла со мной. Ты предала меня. Но я возьму своё, — он берёт её за руку и тащит в бездну, разверзнутую у подножия этих трёх камней.

Нэнси вырывается и что есть силы кричит, призывая Люсьена спасти её. Но его нет. И вот она уже летит в бездну.

Ощущение полёта в пустоту. Нэнси в ужасе открывает глаза.

Полуденное солнце освещает комнату, не давая теням и страхам ни единого шанса.

23

Этот день Нэнси посвятила прогулке по городу. Она улыбалась миру, и мир улыбался ей. Она понимала, что скоро её жизнь кардинально изменится. Ждала ли она этого? Да. Боялась ли она этого? Да. Не обманет ли он? Нэнси не знала. Она хотела верить. Она надеялась. Она ждала его и гнала от себя эти мысли. Хотелось ли ей вечной жизни? Да. Хотела ли она стать женой дьявола? Нет. Нет-нет! Она хотела быть рядом с Фрэнком. Но эта мечта канула в Лету. Но Люсьен обещал… обещал, что она сможет увидеть любимого, родных.