Он торжествовал. Вот она — его трофей. Блондин подошел к девушке хозяйским шагом и снова попытался её поцеловать. Он уже коснулся её губ, но вдруг отскочил, как ошпаренный и поморщился.

— То… что я чувствую… это…. Это… кровь, — на его лице застыла гримаса то ли страха, то ли отвращения.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Нэнси.

— Ты знаешь, — прошипел Люсьен.

— Н-нет… — промямлила Нэнси. — Нет-нет. Не сегодня. Я не могу ошибиться…

— Но ты ошибаешься. И не подходи ко мне, — прервал он её попытку приблизиться и тут же расплылся серебристым туманом.

— Ты обманул меня, — сквозь слёзы прошептала Нэнси, сев на пол и закрыв лицо руками.

— Ты сама себя обманула, Нэнси Уотлинг, — услышала она голос Люсьена. — Не реви. Я вернусь за тобой. Ты уже моя. Теперь тебе нечего бояться. Просто пережди, — серебристое облако слилось с пламенем в камине. Повалил чёрный дым.

Огонь в камине погас, оставив тлеющие угли. Гостиная погрузилась в полумрак. Только в окно заглядывал тусклый свет фонарей, прорываясь сквозь пелену дождя.

17

Ночь. Бескрайний океан. Нэнси сидит в лодке. На ней свадебное платье. И снова эта до боли знакомая мелодия. Сквозь туман виднеется скалистый остров. Лодка причаливает. Нэнси сходит на берег. Каблучки её изящных туфелек скользят по камням. Так тяжело держаться на ногах в этой каменистой местности. Но нельзя медлить. Там, наверху скалы, её кто-то ждет. Она это чувствует. Изранив ноги, изорвав платье, Нэнси добирается до пика. Он здесь. Он ждал её. На фоне диска Луны она видит фигуру человека, сидящего на камне.

— Фрэнк, это ты? — спрашивает девушка.

— Я ждал тебя, Нэнси Уотлинг. Твоё время пришло, — слышит она его голос.

Но это не голос Фрэнка. Он встаёт и приближается к ней. Внезапная вспышка молнии освещает всё. О, ужас! Это он! Это Смерть. Нэнси хочет убежать, но не может даже сдвинуться с места, в её глазах застывший ужас, сердце бешено бьётся в груди. Его цепкие холодные пальцы крепко держат тонкое запястье. Он ведет её за собой по острым камням. И вот они уже у входа в пещеру, из которой веет могильным холодом. Нэнси безуспешно пытается вырваться. Но кто это? Там, у самого входа, в тени? Чья-то фигура отделяется от скалы и направляется к ним. И теперь, в лунном свете, Нэнси узнает Люсьена. Он как всегда статен и красив, самодоволен и спокоен.

— Нет-нет, ты ошибаешься, — обращается он к её проводнику, — она уже моя. — И затем к Нэнси. — Пойдём, милая, забудь о Смерти, тебя ждет Счастье.

Люсьен берёт её за руку, и как по волшебству печальная мелодия затихает, скалы вокруг начинают преображаться, превращаясь в цветущий яблоневый сад, платье Нэнси сияет россыпью бриллиантов. Блондин ведет её по усыпанной мелкими белыми лепестками дорожке. Где-то на горизонте появляется первый луч восходящего солнца. Спустившись к морю, они замечают качающуюся на волнах лодку. В ней сидит опечаленный юноша. Люсьен помогает Нэнси перебраться к нему. Он встаёт ей навстречу.

— Фрэнк! Любимый! — девушка бросается в его объятия и нежно целует.

— Я сдержал своё обещание, Нэнси Марлоу, — говорит Люсьен и растворяется серебристым облаком.

Фрэнк надевает Нэнси на палец обручальное кольцо. Наступает новый день. Вокруг бескрайний океан счастья.

18

Как жаль, что быть женой Фрэнка можно только во сне. Как хочется видеть его наяву! Прикасаться, чувствовать его дыхание, слушать, как бьётся его сердце музыкой любви. Все в прошлом. Все золотые мгновения — в памяти. Их нельзя повторить. Остаётся только вспоминать, перелистывая страницы фотоальбома, вглядываться в улыбки и счастье в глазах, бередя душевные раны снова и снова.

Этот день Нэнси провела дома. Она посвятила его воспоминаниям. Сколько было улыбок сквозь слёзы! Но главное, появилась надежда. Надежда, подаренная дьяволом. Он обещал. А Нэнси верила. Ей хотелось верить в то, что встреча с любимым возможна. Ещё немного и она сможет вновь заглянуть в его бездонные глаза. Всего несколько дней отделяли её от той желанной вечности, где любимый будет всегда рядом. Всего несколько дней — и грядёт победа над страхом. Скоро закончится вечное одиночество. Скоро придёт долгожданное спокойствие. И будет забыта боль. Вечная жизнь уже готова раскрыть перед Нэнси свои двери. Осталось только сделать шаг.

19

«Да, в самом деле, я ведь никого не жду. Мне просто холодно. Я хочу всего лишь согреться, — Нэнси выражала мысли вслух, убеждая саму себя в своей же правоте. — Сегодня никто меня не потревожит. Ведь я уже всё решила. И сейчас никого не жду. Вот, дожилась, уже сама с собой разговариваю. Да, сама с собой. Здесь ведь, кроме меня, никого нет, и не будет».

Девушка сидела у камина, протянув ладони к огню. Отблески пламени играли на золоте кольца. Нэнси смотрела на огонь. Но, задумавшись, она не сразу заметила, как он меняет цвет — становится насыщенным, плотным, кроваво-красным. И только когда из камина начали сыпаться искры, девушка в испуге отскочила.

Оранжевое облако выплыло из камина и остановилось.

— Как хорошо, что ты разожгла пламя, — услышала Нэнси голос Энди Брайта. — Но что ты наделала? Что ты наделала вчера? Как ты могла довериться дьяволу? Почему ты поддалась его искушению? Но ещё не поздно всё изменить.

— Но я не хочу ничего менять. Я согласилась, потому что у меня есть на то причины.

— Ещё не поздно одуматься. Господь любит тебя, он дал тебе отсрочку — эти несколько дней. Используй их, чтобы стать ближе к Нему, отвернуться от Искусителя.

— Каждый раз, попадая в тяжёлую ситуацию, я только и слышу, что Господь меня любит. Но почему, любя, Он губит меня? Как-то странно Он выражает свою любовь ко мне. Что это за любовь такая? Я не хочу её больше. Я хочу другого. И я уже сделала свой выбор. Я не изменю решения.

— Ты даже не представляешь, на что ты идёшь.

— Хуже уже не будет. Я готова пойти на всё. Если Создатель не дал мне вечной жизни, я возьму её у дьявола. Если Бог разлучает меня с любимым, дьявол даёт надежду на встречу. В этом мире меня ничего не держит. Тот мир манит меня вечностью. Моё пламя не угаснет, — решительно сказала Нэнси.

— Знаешь ли ты, дитя моё, как мне больно всё это слышать? Я двадцать два года бережно хранил тебя, боролся за твою жизнь после той аварии. Я отвечаю за тебя перед Богом. Но я не вправе… не вправе заставлять тебя. Но позволь мне хотя бы дать тебе пару напутственных советов. Искуситель тебе этого никогда не скажет. У него свои интересы.

— Какие?

— Я не должен тебе этого говорить, но… Вот скажи мне, он ведь предложил тебе взять с собой одну вещь? И я абсолютно уверен, что это вещь не сама по себе, а тесно связана с кем-то из твоих близких. И это всё неспроста, поверь мне.

— Да, это обручальное кольцо.

— Девочка моя, если ты желаешь добра своему возлюбленному, я умоляю тебя, не бери с собой ничего, что с ним связано. Тем самым ты обрекаешь его на горькую участь. Искуситель не говорит об этой связи. Ему не нужно, чтобы ты знала. Но прислушайся к моим словам.

— Но что мне тогда взять?

— Любую личную вещь, которую ты приобрела самостоятельно. А ещё лучше, если ты её только приобретёшь. Советую тебе купить что-нибудь в храме. В нашем мире не имеют значения символы. Не важно, что это будет — свеча, крестик, медальон, ладанка, цепочка, колечко, книга. Главное, что в нашем мире освящённые в храме предметы обладают особым свойством. И что бы тебе по этому поводу ни говорил Искуситель, твердо настаивай на своем. И однажды там, в ином мире, тебе это очень поможет.

— Спасибо за совет. Не знала, что это так важно, — озадаченно произнесла Нэнси.

— Но есть ещё кое-что. И это тоже касается не только тебя. Это касается меня. Нас. Я — твой Ангел-Хранитель. Мой долг — оберегать тебя до тех пор, пока либо мой срок не выйдет, либо твой. Но твой переход в мир иной вместе с телом рушит эту систему. И не только потому, что тебе больше не грозит смертельная опасность, но и потому, что уходя к дьяволу, ты предаешь Бога, Он больше не обязан обеспечивать тебя Ангелом-Хранителем. Поэтому я умоляю тебя, не совершай глупость, не отказывайся сразу от меня. Ты можешь назвать любой срок моей службы тебе, от мгновения до вечности. Сделай правильный выбор, и я буду готов помогать тебе в любое время.