— Понял, — усмехнулся Георгий, — разрешаю — полетишь с Уточкиным, сейчас обо всем договоримся…

— А я? — тут же раздалось со стороны Николая, — я тоже хочу на войну.

— Давай, брат, не будем класть все яйца в одну корзину, — серьезно ответил ему Георгий, — на твой век войн еще хватит… так что мы с тобой остаемся внизу координировать боевые действия наших войск — понятно?

— Куда уж понятнее, — горько усмехнулся Николай, наблюдая, как на Михаила надевают парашют, а потом он по лесенке забирается на место второго пилота в Добрыню.

Георгий еще подозвал к себе Уточкина и дал ему краткий инструктаж, на что тот дважды кивнул головой и также занял свое место в Добрыне с номером 01 на борту.

— Борт номер один, — на автомате сработало воспоминание у императора, — надо будет запомнить на будущее. Ну с богом, ребятки, — перекрестил он сразу оптом всю эскадрилью, а потом задумался на пару секунд и быстрым шагом добрался до единственного истребителя, представленного здесь.

— Я тоже лечу с ними, — сообщил он Николаю, вернувшись назад, и тут же пресек все возможные возражения от брата, — ты остаешься тут за главного, координируй наши усилия. Взамен я тебе клятвенно обещаю — следующий выход на боевое дежурство будет твоим.

И он забрался на заднее место истребителя Алеша, а потом махнул всем остальным оттуда, а потом задвинул стекло обтекателя сверху. Самолеты дружно перестроились и взлетели один за другим без малейших затруднений, а Николай вытер пот со лба и скомандовал шоферу ехать обратно на телеграф. Все летающие средства были оборудованы радиостанциями, которые по умолчанию были настроены именно на телеграф города Чемульпо.

А внизу под истребителем Алеша тем временем простирались ровные прямоугольники обрабатываемой земли в этой корейской провинции. Облачность была небольшой, обзор замечательным, где-то впереди засинелись воды залива Чемульпо, а совсем вдали уже желтелось Желтое море, простирающееся от берегов Кореи и до Аньшаня-Цзиньжоу на севере и Циндао-Шаньдуна на западе. Где-то посередине его еще имелся Ляодунский выступ с Порт-Михаилом и Далянем.

— Вижу японскую эскадру, — сообщил в переговорное устройство первый пилот истребителя, — восемь кораблей в линию.

Георгий приложил бинокль к глазам, обозрел обстановку и ответил:

— Правильно, это они и есть… с Асамой во главе. А где наш Варяг?

— Пока не наблюдаю… — такой был ответ, а чуть позже пилот добавил, — Чемульпо сообщает, что Варяг покинул место стоянки десять минут назад.

— Значит, ждем развития ситуации, — ответил Георгий, после чего истребитель заложил крутой вираж, облетев эскадру адмирала Уриу с западной стороны.

Потянулись томительные минуты ожидания, во время которых все пять самолетов российской стороны поступательно совершали круг за кругом над японскими кораблями. Через полчаса пилот истребителя сообщил Георгию:

— Варяг и Кореец вышли из горловины бухты.

— Вижу, — отзеркалил император, — расстояние до Асамы у них примерно пять километров или три морские мили, как говорят на флоте… а это еще что за птица? — указал он на большой корабль, на всех парах подходящий к эскадре Уриу.

— Не могу знать точно, ваше величество, — отозвался пилот, — но могу предположить, что это носитель самолетов… авианосец, как было написано в обозрении японской военной программы.

— Они же его только что оплатили американцам, — припомнил этот момент Георгий, — как-то очень быстро он добрался сюда… а вот и самолет с него взлетает — ты оказался прав, капитан, это авианосец.

С длинной палубы этого корабля достаточно неуклюже стартовал практически такой же истребитель, в котором сидел Георгий. Он нырнул вниз после покидания стартовой дорожки, но выровнялся и уверенно начал набирать высоту, приближаясь к русской эскадрилье.

— Наши действия, Георгий Александрович, — прокричал пилот, — он ведь будет на прицельной дальности через полминуты.

— Начинаем атаку, — быстро созрело решение у императора Всея Руси, — передай на Добрыни, чтобы начинали сброс торпед, а мы идем в лобовую на этого красавца. Пулемет работает?

— Так точно, сегодня утром сам проверял, — ответил тот.

— Тогда делай круг и разворачивайся перед ним, за сотню метров примерно, а я возьму его не мушку.

— Что делать Варягу и Корейцу? — переспросил пилот.

— Пусть стоят на месте, — ответил Георгий, а тем временем его самолет смело пошел навстречу неприятелю.

— Еще один взлет, — прокричал в трубу пилот, показав рукой в этом направлении.

И Георгий тут же увидел, как второй биплан тяжело плюхнулся с палубы корабля, едва не зачерпнув колесами воду Желтого моря, но сумел выровняться и уверенно вышел на траекторию полета в направлении наших бомбардировщиков.

— Передай нашим ребятам, — прокричал со своего сиденья император, — чтобы быстрее отстрелялись и ложились на обратный курс. А мы пока с этим разберемся.

Алеша быстро набрал высоту, чуть превышая японца, сделал над ним круг и уверенно пристроился в голове процессии. А Георгий расчехлил пулемет, самый обычный Максим, только без колес, и прицелился в нужную сторону.

— Чуть ниже, — скомандовал он пилоту, и тот послушно выполнил сказанное, Алеша опустился на полсотни метров, оказавшись прямо перед японским истребителем.

Тут Георгий и открыл огонь, выпустив половину длинной патронной ленты.

— Горит, сволочь! — крикнул он, прекратив стрельбу, а потом добавил, — второй догоним?

— Вряд ли, — ответил пилот, — слишком далеко… в Асаму, кажется, хорошо попали… и одну Добрыню подбили, — добавил он, указав на дымящий русский бомбардировщик, а потом добавил, — горючего осталось на десять-пятнадцать минут.

Надеюсь, не ту Добрыню, подумал Георгий, на которой Михаил сидит. Но вслух он сказал другое.

— Уходим на базу… в хвосте остальных Добрынь… а Асама хорошо горит… да и Чиодо, кажется, досталось.

Последнее, что он успел увидеть на водах Желтого моря, был гигантский столб воды и дыма над Асамой. Пороховой склад взорвался, скорее всего, подумал он. Приземлились они все на том же аэродроме Чемульпо на последних каплях горючего, перед этим на взлетные полосы плюхнулись три Добрыни, одна не дотянула. Георгий выскочил из машины и побежал к ближайшему бомбардировщику… его надежды не оправдались — не долетела именно та машины, где наводчиком был брат Михаил.

— Она села где-то в севернее города, — отрапортовал один из пилотов, — посадка прошла удачно… Уточкин опытный летчик.

— Надо выслать в ту сторону наших людей, — приказал Георгий, — хотя стой, — остановил он автомобиль, готовый выдвинуться на поиски, — я сам поеду.

И кавалькада из двух автомобилей запрыгала по кочкам и ухабам корейской провинции Чемульпо в северном направлении. Дорога шла между полями, засеянными озимой соей — характерные фиолетовые цветки этого растения Григорий помнил еще по Южной Африке. Надо будет заняться растениеводством, на автомате подумал он, когда с войной разберемся — соя очень полезное растение.

Проехали две подряд корейские деревушки с одинаковыми покосившимися строениями, их тут, кажется, фанзами называют. И тут чуть впереди и справа над кронами деревьев показался черный дым.

— Нам туда, — хлопнул Георгий шофера по плечу, — и будем молиться, чтоб оба летчика остались в живых.

Добрыня стояла, уткнувшись носом в какой-то кустарник на краю лужайки, автомобили вплотную подъехать к ней не сумели, помешало болото, поэтому все приехавшие выпрыгнули из машин на другом краю лужайке и подбежали к самолету, с трудом вытаскивая сапоги из грязи. Михаил лежал на траве, зажимая рукой правое плечо, пилот стоял рядом на коленях и пытался его перебинтовать.

— Живой? — это был первый вопрос императора.

Михаил, поморщившись, подтвердил — да, живой пока.

— Рана сквозная, — продолжил Георгий, осмотрев брата, — ничего страшного, до свадьбы заживет. Кладем его на заднее сиденье, — начал распоряжаться он, — и прямиком в наш госпиталь. А тебе я орден Святого Георгия выпишу, — добавил он брату, — за геройское поведение и подбитый крейсер Асама.