— Это опасно, ваше сиятельство, — заметил Лобанов, — тут, как в русской поговорке — дашь им палец, они могут откусить всю руку. Дешевле было бы отдать им какой-то китайский остров, пусть хозяйничают по крайней мере за морем, а не рядом с нашими людьми…

— Мысль интересная, — Витте подошел к большой карте Дальнего Востока и начал ее рассматривать, — из китайских островов я тут вижу Формозу и Хайнань… еще Гонконг, конечно, с Макао, но это совсем уже нереально — с англичанами и португальцами нам ссориться вовсе не с руки. А Формоза это вариант… только с Цыси придется этот вопрос согласовывать.

— Но Формоза, она же Тайвань, — продолжил Витте после некоторого размышления, — и так сейчас не китайская… она была уступлена Цыси после первой японо-китайской войны 10 лет назад… южная часть только осталась в составе Китая.

— Да, это я не учел, — сокрушенно покачал головой Лобанов, — тогда остаются Филиппины…

— Там, хоть и с трудом, пока управляют испанцы, а у нас с ними неплохие отношения, — заметил Витте, — стоит ли их портить, большой вопрос.

— Вы же сами заметили, что Испания там сейчас только номинально, а так на этих островах хозяйничают все, кто хотят, от Америки и до Англии. Весь архипелаг это будет слишком жирно для японцев, но один-два острова — почему бы и нет? А с королем Альфонсом, думаю, наш император договорится… как-никак его супруга родная дочь короля.

— И еще можно пойти на уступки по флоту, — поставил точку в обсуждении Витте, — разоружить, но не топить и не передавать кому-либо. Пусть пользуются, но с одним исключением — никаких авианосцев, это важно.

Наша делегация оперативно связалась с Георгием и получила от него добро на обе эти уступки, и по Филиппинскому архипелагу, и по составу военно-морского флота. Поэтому дальнейшие переговоры продлились всего два дня и завершились подписанием всеобъемлющего соглашения, названного Гонконгским.

Испания, дворец Прадо

У короля Испании Альфонса 13-го с утра было прекрасное настроение — мучившая его на протяжении последних двух недель язва желудка утихомирилась, и это было его первое пробуждение за полмесяца, когда ничего не болело. Он позвонил в колокольчик, вызвав обслуживающий персонал, затем умылся и оделся в повседневный мундир, сегодня ничего парадного не ожидалось. Во время завтрака в Голубой гостиной дворца из бокового входа появился главный камердинер и прошелестел едва слышно:

— Ваше величество, звонок из Петербурга…

— Мария? — уточнил он.

— Нет, ваше величество, на проводе сам российский император Георгий.

— Это интересно, — промолвил Альфонс, доедая яйцо в мешочек, — а сюда телефонный аппарат не дотянется?

— Сожалею, но нет, — со скорбной миной сообщил камердинер, — техническая возможность отсутствует.

— Все у вас так, — в сердцах бросил салфетку на стол Альфонс, — пора заняться техническими новшествами вплотную… ведите меня, Сандро.

И они вдвоем пересекли с десяток помещений, отделяющих гостиную от кладовки правого крыла, где недавно был оборудован пункт телефонной связи. Стоящий навытяжку офицер связи протянул королю трубку.

— Карл на проводе, — сказал он на французском, — рад слышать вас, мой венценосный брат. Как Мария, не болеет?

— Все хорошо, Карл, — отвечал ему Георгий из узла связи Гатчинского дворца, — все здоровы, и погода стоит великолепная.

— У нас тоже все обстоит достаточно неплохо… особенно после вашей помощи в кубинском конфликте. Я вас внимательно слушаю, дорогой Георгий — в самом деле, не о погоде же вы хотели со мной поговорить.

— Вы все понимаете с полуслова, Альфонс, — ответил ему царь, — погода это, конечно, важный фактор, но оставим ее на потом. Вопрос вот какой… что вы скажете относительно вашей колонии под названием Филиппины?

— Что скажу… — даже немного растерялся король, — колония как колония, такая же как Куба — никаких проблем с той войны с ней не случалось.

— Понимаете, Альфонс, — продолжил Георгий после некоторой паузы, — во время переговоров после нашей недавней войны с Японией возник такой момент… если один остров Филиппин, все равно какой, по вашему усмотрению, будет уступлен японцам, тогда переговоры закончатся к обоюдному согласию сторон и очень скоро…

— А что будет иметь с этого Испания? — немедленно вылетело из Альфонса.

— Загибайте пальцы, брат мой, — начал перечислять Георгий, — дальнейшую защиту вашей страны от посторонних вмешательств, раз, повышенные вложения российского капитала как в метрополию, так и в колонии, два, и снижение… даже и полное уничтожение пошлин во взаимной торговли, это три.

— Заманчиво, — проговорил Альфонс после небольшой заминки, — но хорошо бы все же такие вопросы решать не по телефонной связи, а в ходе личных контактов.

— Никаких вопросов, — тут же отозвался Георгий, — называйте место и время встречи, я подъеду с большим удовольствием.

— Ну тогда пусть это будет Рим, на следующей неделе… давно не был в вечном городе.

Вечный город

Администрация императора оперативно согласовала вопрос о встрече в верхах с действующим королем этой страны Виктором-Эммануилом 3-м. Он был внуком прославленного Виктора-Эммануила 2-го, объединившего страну в середине 19 века, статуи ему в связи с этим стояли практически в каждом итальянском городе. Георгий прилетел в только что оборудованный римский аэропорт, которому присвоили имя Леонардо да Винчи, а Альфонс приплыл на своей яхте из Барселоны, с летательными аппаратами в Испании пока было не очень хорошо.

Виктор-Эммануил встречал обоих высоких визитеров лично, сначала Альфонса в порту Читтавекья, а затем и Георгия в аэропорту.

— Отличные у вас аэропланы делают, — так он начал беседу с русским руководителем, — у нас пока что ничего близкого даже нет.

— Можем поспособствовать, — откликнулся Георгий, — в обмен на что-нибудь такое, что делается только в Италии.

— Выбирайте, сеньор Георгий, — улыбнулся король, — одежда, эксклюзивные автомобили или произведения искусства — во всех этих областях Италия впереди планеты всей.

— Надо будет подумать… — абсолютно серьезно ответил царь, — а если вы спросите, что бы я хотел посмотреть в вашем вечном городе, то я охотно назову три имени — Спартак, Микеланджело и Гарибальди.

— Ну, допустим, Микеланджело это в основном Флоренция, а не Рим, хотя кое-что его авторства и тут имеется. Спартак это скорее Колизей — там он выступал в роли гладиатора, ну и Аппиева дорога, где распяли восставших, она начинается недалеко отсюда. А Гарибальди… — король сделал небольшую паузу на размышления, — памятник ему стоит, если не ошибаюсь, на холме Яникул — никаких проблем с посещением его не будет.

— И еще про один пункт забыл, — добавил градусов в обсуждение Георгий, — катакомбы… можно будет устроить туда экскурсию?

— Ей-богу, — развеселился Виктор, — вы первый иностранный визитер за мое правление, который поинтересовался этим. Есть у нас катакомбы, как же, это каменоломни, где прятались первые римские христиане. Я и сам с удовольствием посещу их — нельзя же забывать великие вехи христианства.

— Хорошо, мы договорились, — кивнул Георгий, — давайте пообедаем, а потом начнем культурную программу.

— Я сделаю запрос в резиденцию испанского монарха, — ответил Виктор, — возможно, он присоединится к нам в ходе познавательных экскурсий по Риму.

Но Альфонс не высказал желания ознакомиться с достопримечательностями Рима, поэтому Георгий поехал в сопровождении одного Виктора, первой остановкой у них была площадь Святого Петра перед одноименной базиликой, где находился тот самый Ватикан.

— Я распорядился, — сказал Виктор, — нынешний римский папа Пий 10й лично встретит нас и проводит по микеланджеловским местам.

— Отлично, — козырнул ему Георгий, — заодно познакомлюсь с римским папой, давно хотел это сделать. А пока расскажите, если нетрудно, его биографию… можно коротко.