— У него, кажется, 400 наложниц в этом гареме, так?

— Что-то около того, точную цифру мне не назвали.

— Хорошо, — вздохнул француз, отпивая из бокала белого вина, — оставим османов за скобками… у меня, ну то есть у Франции будет к России одно интересное предложение.

— Слушаю со всем вниманием, мсье Лубе, — ответил Георгий, заканчивая с луковым супом.

— У нас огромные владения в Африке и Азии, — продолжил президент, — вы, наверно, и сами про них знаете.

— Конечно, — кивнул царь, — Французская Западная Африка — от Алжира и до Камеруна. Плюс Индокитай.

— Плюс Мадагаскар, — добавил француз, — и там очень большие запасы полезных ископаемых и продукция сельского хозяйства, которая не растет в более северных широтах. Так вот, наше предложение заключается в том, чтобы Россия поучаствовала в освоении этих территорий… конкретные условия и распределение будущих прибылей подлежат обсуждению.

— И что вы хотите взамен, мсье Лубе? — сразу взял быка за рога Георгий.

— Очень немного, ваше величество, — он вытер губы салфеткой и перешел к десерту, — снять ограничения на участие французского капитала в освоении России… особенно нас интересуют черноземные поля юга России и бакинская нефть.

Но тут в их кабинет зашел давешний официант и объявил, что Полина Виардо прибыла и начинает свою программу.

— Предлагаю вам перейти в общий зал, оттуда ее выступление будет лучше видно.

— Нет возражений, — ответил за всех Георгий, — командуйте, куда нам передвинуться.

Все четверо вышли из своего кабинета и передислоцировались за столик рядом с эстрадой, где уже настраивали свои инструменты скрипач, пианист и трубач. Появление певицы было встречено бурей аплодисментов. Виардо явно была немолода, но тем не менее держалась очень неплохо — сделала реверанс во все стороны, а затем сказала:

— Я рада приветствовать высоких гостей из России и нашего президента, — и она поклонилась в эту сторону.

После чего немедленно начала выступление — зазвучала известная песня La mer, что переводится, как Море. Море, он танцует вдоль прозрачных заливов, море, отражения переливаются под дождем. Окончание песни опять утонуло в громе аплодисментов. Полина снова поклонилась и объявила следующий номер — Легле нуар, что значит Черный орел.

Но спеть эту песню Полине не было суждено, потому что в этот момент в зал решительной походкой вошел молодой человек в черном плаще (сложно сказать, почему его никто не задержал на входе), буквально строевым шагом промаршировал к эстраде, выкрикнул «Нем дос, ду шехтер менш» (Получай, негодй на идиш) и разрядил свой револьвер в сидящих русских князей, немного досталось и президенту Франции.

Тут уже охрана очнулась и скрутила стрелка, который продолжал выкрикивать что-то бессвязное, из которого понятно было только слово Дрейфус. Присутствующие в зале дамы заверещали на все голоса, спокойствие сохранила одна Полина. Она спустилась с эстрады, подошла к столику с русскими и спросила спокойным голосом:

— Вы живы, ваше величество?

— Кажется, да, — Георгий зажимал левое плечо, откуда текла кровь, остальным князьям повезло даже больше, по ним стрелок просто промазал.

— А вы как, мсье президент? — продолжила свои вопросы Полина.

Но мсье Лубе ничего ответить не мог — пуля угодила ему прямиком в сердце, поэтому он лежал на полу ресторана, глядя остекленевшими глазами в потолок.

— Сейчас подъедут врачи, — сказал подоспевший хозяин ресторана, — они все поправят.

— Сомневаюсь, — хладнокровно ответил Георгий, — если среди них, конечно, не будет Иисуса Христа — оживлять мертвых только он умел.

— Вот и сходили в ресторан, — подвел итог сегодняшнему дню Михаил Александрович.

Париж, траур

Согласно конституции Франции обязанности выбывшего из строя президента должен был исполнять председатель сената. Этим председателем на текущее время являлся Пьер Дешанель, ничем не примечательный мужчина очень пожилого возраста. Но худо-бедно со свалившимися на него обязанностями он справлялся, по крайней мере траурные мероприятия и похороны он организовал достойно.

Расследование покушения прошло очень быстро — покушавшийся оказался дальним родственником того самого Альфреда Дрейфуса, имя которого прогремело добрых десять лет назад. Его обвинили в шпионаже в пользу Германии, причем и дело, и суд сопровождались антисемитской кампанией. В России, кстати, она тоже обсуждалась достаточно широко, в защиту Дрейфуса выступили такие известные россияне, как Куприн и Чехов. И целился этот родственник именно в президента, а сидевшие рядом великие князья просто попали под раздачу.

Почему именно сейчас снесло крышу у племянника Дрейфуса Лазаря Бейлиса, могли ответить только дипломированные психиатры… он был заключен в тюрьму и готовился к открытому судебному процессу. А вся Франция скорбела по безвременно ушедшему из жизни Эмилю Лубе…

— По-моему, нам надо возвратиться на родину, — высказался Михаил на третий день после покушения, — почести Эмилю мы воздали, пора бы и своими делами заняться.

— Наверно ты прав, брат, — отвечал ему Георгий, рана его оказалась сквозная и быстро заживала, — пора нам в Петербург… жаль только, что сделка по колониям сорвется — вряд ли новый руководитель Франции вспомнит об этом.

— Ничего страшного в этом нет, брат, — решил высказаться Николай, — не так уж привлекательны эти французские пустыни на фоне наших черноземов. Лично я был бы против такой сделки… ну если бы она дошла до этапа реализации.

— Хорошо, тогда едем на родину, — решительно рубанул воздух Георгий, — Добрыня ждет нас в Орли.

Аэродром в парижском пригороде Орли открылся год назад, с него сейчас уже осуществлялось регулярное сообщение со всеми соседними странами. До России же полеты проводились с одной посадкой на дозаправку — в Будапеште или Праге.

— Все же я не совсем понял про это покушение, — начал диалог Михаил, когда русская делегация уже загрузилась в аэроплан, — этот Дрейфус был такой значимой фигурой, что за него родственники мстят?

— Видимо, был… — ответил Георгий, — вообще еврейский вопрос надо бы урегулировать и у нас в стране — вон какие страсти кипят в связи с ним…

— И как ты планируешь регулировать этот вопрос?

— Для начала надо черту оседлости отменить, — ответил царь, — а дальше видно будет… на следующей неделе внесу такой законопроект в Думу.

Швейцария, Цюрих

Российская социал-демократия к середине 1904 года окончательно раскололась на два лагеря. В большем состояли так называемые меньшевики, хотя это звучало, как каламбур, возглавлял это крыло Георгий Валентинович Плеханов, аксакал российской социал-демократии, ведущий свой политический путь аж от организации «Земля и воля». Меньшинством же, именуемым большевиками, руководил Владимир Ильич Ульянов-Ленин. И оба эти крыла обитали в пределах одного небольшого швейцарского города Цюриха, который стоял на берегу одноименного озера по обоим берегам прозрачно-синей реки Лиммат.

Ленин вместе с супругой Крупской жил на улице Шпигельгассе (Зеркальная улица), рядом с двумя историческими монастырями города, стоящими напротив друг друга на берегу реки, Гроссмюнстер и Фраумюнстер (Большой и Женский соответственно монастыри). А Плеханов с женой Розалией Марковной обитал на Конрадштрассе неподалеку от Главного вокзала города. Километра полтора, если считать по прямой, и много-много парсек, если принять во внимание идеологию.

Вообще говоря, российская оппозиционная тусовка в Швейцарии сильно напоминала любой женский коллектив, именуемый в просторечии гадюшником. Редкие, но запоминающиеся встречи двух лагерей проходили в ресторане Одеон, это было по адресу Лимматквай-2 где-то посередине между двумя базами социал-демократии. В конце апреля 1904 года состоялись очередные посиделки в этом знаковом месте швейцарской столицы. Со стороны меньшевиков кроме Плеханова присутствовали Мартынов, Аксельрод и Дан, а от большевиков помимо Ленина отметились такие замечательные люди, как Красин, Зиновьев и Рыков.