И тут в дверь постучали. И не просто так постучали, а настойчиво и явно по делу.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Мы и на самом деле отправились к тому лазу немедленнo, как только деревенские пришли самым представительным cвоим обществом, и лошадок с собой привели – часть дороги, бoльше половины, на самом деле, вполне возможно было проделать верхом и было решено попусту не тратить время и не растрачивать силы.

   А на месте нас ждала уже целая делегация самых солидных людей из здешнего общества, и по левую, и правую сторону от забранного решёткой лаза стояли столы накрытые (и кто бы сомневался?), правда, не столько богато, сколько весьма характерно. Хлебом (дарственный каравай я не только распознавать научилась, но и сама печь), мясом и крепкой выпивкой в толстостенных бутылях из мутного, полупрозрачного стекла. И встречали нас молчаливыми поклонами, и Сильвин тоже не проронил ни словa, и я, не особенно понимая, что тут будет происходить,тоже не лезла вперёд всех.

   А и ничего особенного.

   Сильвин снял запор с решётки, точнее, заменил его на замок, и мы втроём, еще и с Ярусем в качестве делегата от местных, сунулись в лаз: Сильвин – первым, я – замыкающей, короткий переход и вoт мы уже дышим живой тьмой Дикоземья. И сразу же назад. Как оказалось, этого вполне достаточно, Ярусь и даже с такого короткого визита выглядел слегка пьяноватым.

   Встречали нас тишиной,и в полном молчании происходило всё остальное действо, наверное, в этом был какой-то ритуальный смысл, но мне его пояснить забыли. Печально. Участвовать в подобном намного интереснее, когда есть внутреннее понимание происходящего, да и толка с того происходит намного больше. А после мы ломали и ели хлеб и мясо от куска отрывали тоже руками, а вот поданную стопку никто не допивал, обязательно оставлял половину или больше, а остальное полагалось на землю вылить, как-то хитро при том притопнув да с приговором:

   - Делюсь я, поделись и ты!

   А после зазвучали и песни здавицы-благодарицы,исполнявшиеся в три голоса и негромко – хотя обычно-то от деревенского хора ещё долго эхо по перелескам носилось. Α еще Ярусю односельчане жали руки, похлопывали по плечам и всячески выражали благорасположение, меня тоже не обделяли вниманием, правда, гораздо более деликатно.

   На самом деле, против всех моих ожиданий с опасениями пополам, на этот раз ритуал вышел коротким – часа два на всё про всё и после даже столов и случайных крошек перед рукотворной пещерой не осталось. Прибрали всё, весьма шустро и я не поняла, обусловлено это было какими-то обычаями или просто так получилось.

   Но самое главное,теперь у Мокрой Пади был свой собственный, честно добытый доступ в Дикоземье.

   По итогу ни решётку, ни запоры с лаза Сильвин не снял, но вручил собственноручно сделанные отпирающие артефакты мне, старосте деревни и ещё одному солидного вида мужику, моментально получившему прозвище Ключник, его обязанностью теперь будет встречать и провожать группу добытчиков. Безголовая молодёжь, которая и должна была тягать каштаны из огня, подобным высоким доверием облечена не была.

   С очередного деревенского обряда, сопровождавшегося традиционным застольем, я в очередной же раз вернулась с ощущением, что есть не захочу ещё долго, а вот Сильвин пошёл на кухню, с конкретным таким интересом, найти себе ещё чего-нибудь пожевать.

   И как в него лезет-то? Вроде бы и там, в лесу, ни от чего не отказывался.

   Но, впрочем, сытость не помешает мне составить ему компанию – у меня дома, ну, то есть, в окрестностях обители Четырёх Холмов, где прошла большая часть моей жизни, считалось, что есть в полном одиночестве может только очень одинокий и несчастный человек. И вот, пусть даже крошечный сухарик (поджаристый, в специях) в меня не полезет, но ягодно-травяной отвар, до которых за последний год я стала большой охотницей, так вполне даже.

   Темень за окном, в печи потрескивает огонь, распространяя по дому блaженное тепло, а вот лампы, которые я в порыве хозяйственной активности рассовала по полкам, наоборот, дают неяркий, но холодный бездымный свет. И когда, как не сейчас поговорить o том, что на самом деле волнует?

   - Как твои дела? – спросила я, предоставив Сильвину возможность завести беседу на ту тему, которая его в этот момент по-настоящему занимает.

   - Дела мои, довольно … по-разному, – он склонил голову на бок. - Тебе о делах как таковых или о личном?

   - Что мне до дел твоих как таковых? – ухмыльнулась я. – Давай о важном. Что там с твоей женитьбой?

   - Хорошо, – коротко выдохнул он и откинулся на спинку стула. – И в то җе время сложно. Наши с Ильди взаимные чувства получили одобрение со стороны обоих семейств. И не жених я ей только потому, что официально разорвать помолвку с тобой – довольно затруднительно.

   - Я совершенно не против, – напомнила я.

   - Честно говоря, то что думаешь по этому поводу лично ты, не слишком сильно влияет на что угодно. Ты – не сама по себе,ты – откупная жертва со стороны вашей империи и имеешь здесь, у нас, довольно сложный статус.

   - И что же тогда делать? – несмотря на его встревоженный вид, я не сомневалась, что что-то сделать всё-таки можно. – Не мне, со мной как раз всё более-менее ясно. Вам как тогда жениться?

   - О, это тоже не то, чтобы неразрешимая проблема. Не мы первые, не мы последние, кто попал в подобные обстоятельства и решений этой проблемы существует даже несколько. Наиболее, не то, чтобы простой, но сулящий наименьшее количество сложностей вариант, это организовать так называемую внезапную свадьбу.

   - Это как побег молодой парочки под венец? – переспросила я с некоторым недоумением, не совсем понимая, что он имеет в виду.

   - Да, примерно так, только бежать никуда не надо. Просто ради этой свадьбы не делается никаких приготовлений, о ней не объявляют заранее и вообще, делают вид, что ничего и не планируется. Это бывает, когда, как в нашем случае, спешки нет, но есть причина, по которой не следует свои намерения придавать гласности. Недоброжелатели, способные расстроить счастье молодых, проблемы с наследством, а то и, банально, на пышное гуляние у семей нет денег – такое тоже случается.

   - То есть, это как, получается, - я попыталась это представить, – просто как-то внезапно, у Грoмового Камня оказывается двое молодых, «чисто случайно» оказавшихся в одно время, в одном месте начинают приносить друг другу брачные клятвы?

   - Примерно так, – улыбнулся Сильвин. – За исключением того, что не у Громового Камня, а на семейном алтаре того рода, к которому будет относиться молодая семья.

   - Подожди, а разве это не понятно заранее?

   По моему представлению, жена переходит в род мужа и иные варианты просто невозможны.

   - Не всегда. Иногда так получается, что у какого-либо рода в нынешнем поколении только девочки родились, а династию нужно продолжать. Иногда бывает что таким образом, вводят в семью нужного человека. Это всё случается не часто, но и ничего осoбенного в том нет.

   - Расскажи, – я подперла подбородок кулаками и уставилась на Сильвина прямо, – как у вас свадьбы проходят.

   - А ты никогда не видела? – рыжие брови его изогнулись вопросительными дугами. – Хотя да, деревенские же свадьбы по осени играют, а полгода назад ты с местными не настолько хорошо знакома была, чтобы на семейные праздники звать тебя. Ну, слушай.

   Местные брачные обычаи показались мне немного чудными, но интересными. Правда, долго, за полночь, как это меж нами уже случалось, мы рассиживаться не стали: рано утром, чтобы всё успеть, Сильвину нужно было отсюда выезжать. Отсюда он должен был направиться в Курякино, затем в Бодыничи, а там уже и дальше, но те селения мне и по названиям ведомы не были. Ригрин на самом деле пo случаю, пригрузил младшенького работой на благо рода.

   И почему я думала, что мои подельники сразу по попадании в Дикоземье примутся нечто «добывать»? Наверное, потому, что разговоров об этом было больше, чем о чём другом. Но нет, ничего подобного. В первые три раза мы вообще только и исключительно осматривались, практически ни до чего не дотрагиваясь даже. И не задерживались надолго.