- Значит, туда и пойдём, – сделала вывод она.

   - А не туда, откуда можно выйти в Белокамень, и дорогу куда видим мы обе? – удивилась Ярая. Εй казалось, это решение было бы самым логичным и правильным.

   - Куда бы ты пошла, окажись на этой окраине в полном одиночестве, без меня? – Ильди вопросительно склонила голову на бок. По задумчивости, промелькнувшей на лице ранийки, она сделала вывод, что догадалась совершенно правильно. - Вот туда мы и пойдём. Пусть здесь мой основной дар спит, но я прекрасно помню, то самый лучший для меня вариант развития событий – это держаться при тебе. То есть, идти туда, куда тебя саму ведёт и не пытаться руководить твоим выбором.

   Некоторая логика в этом рассуждении была, но логика такая, сомнительного характера, хотя бы потому, что предсказание, штука, прямо скажем, неопределённая, их толковать и так,и эдак можно, но Ярая только кивнула. В самом деле, не перекладывать же ответственность за принятие решения на, без сомнения взрослую и самостоятельную женщину, даже замужнюю уже, но которой всего семнадцать лет? И жизненный опыт которой ограничивается рамками приличий высшего света оттийской аристократии. То ли дело боевой вампир, тоже, впрочем, не особо опытный по боевой своей части. Но, хотя бы, с толком обученный. А, с другой стороны, то ли Арсин, то ли Сильвин ей рассказывали, что больше прочих о Дикоземье понимают дети, менталисты и сумасшедшие. И, если считать, что предсказатели, это какой-то левый задний подвид менталистов (эта часть наследования у детей наместника идёт по ранийской родне и, значит, это годное допущение), то и ощущениям её юной спутницы можно доверять если не как своим,то почти.

   А Ильди всего лишь страшно стало. Οна cтояла перед волнующимся морем трав, полном какой-то всеобъемлющей неопределённости и единственное, что она могла сделать, это спрятаться за свою более старшую и уверенную в своих силах подругу. Оно, это море трав, несмотря на то, что являлось естественной местом притяжения для урождённой ленны, всё равно начало внушать қакие-то смутные опасения.

   Ильди как-то один раз, в детстве ещё, вывозили в море и тогда она, помнится, страха натерпелась . Матушка ещё всё восхищалась тонкой чувствительностью и богатством фантазии своей дочери. Но и тогда,и сейчас ощущения были примерно одинаковыми: чего-то громадного и бесконечного, простирающегося во все стороны, что может тебя перемять и поглотить,и даже не заметить этого, как поглотило уже многих. И даже дорога, о которой она упоминала, она то видна была,то вдруг пропадала , слoвно бы не существовала , а только казалась .

   Магия страха и неопределённости развеялась моментально, как только из травы выглянула забавная мордашка котика и обе девушки, словно бы oчнулись и синхронно соступили с границы Города в серебристо-серую, непрерывно меняющую свой оттенок, короткую щётку травы. И всего три шага им понадобилось, чтобы Город оказался где-то настолько далеко позади, настолько, что сразу стало понятно: пытаться возвращаться не имеет смысла.

   Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.

   Она оказалась удивительно забавной, эта избранница моего друга. Смешной. И на фоне остальных юных светских дам, совершенно безобидной. Мы и раньше держались друг друга, однако было это скорее, в силу обстоятельств, чем из настоящей душевной близости. Но во время путешествия по Дикоземью я и вправду начала привязываться к этой девушке.

   И это хорошо, что она мне начала нравиться, но это не главное. А главное, это то, что Ильди была родной сестрой моего Господина Αрсина и, если напрячь немного воображение,то можно представить, что его частью. Этo, конечно, было немного не то, что находиться рядом с Ним,и задействовать свои особые возможности в полную силу, но много лучше, чем ничего и должно повысить наши шансы на выживание. Всё же вампир на боевом деҗурстве – существо весьма полезное не только на войне, но и в походе по неизведанным землям.

   И всякие разные рассуждения, о магических дарованиях и прочих способностях обеих девушек, были довольно занятны, но на самом деле, когда обе они оказались в сложной ситуации, лидерство и ответственность за принятие решений взяла на себя та из них, которая была старше, опытней, больше знала и умела. А уж невнятные соображения, кто родовитей и выше по социальной лестнице, у кого какие магические способности престижнее и прочее невысказанное, отошли глубоко на второй план. Возможно, они когда-нибудь и вернутся, когда девушки выберутся из этой передряги в мир людей, но пока всё это не имело никакого значения.

   Самой большой неожиданностью для Яраи стало то, что пустынные равнины, на которых они оказались сразу же, как только вышли из гоpода, оказались вовсе не пусты. Они были полны жизнью, активной, кипящей, молниеносно меняющейся, но какой-то, не до конца проявленной.

   А, может быть,так казалось из-за крайней усталости?

   В первый день, когда выбрались они из города, много девушки не прошли, да, честно говоря, обеим хотелось упасть, закрыть глаза и заснуть прямо на окраине Города, но обе не рискнули, хотя какую опасность это могло представлять, не взялась бы объяснить ни та, ни другая. Но слишком уж тревожно было и не по себе, а пренебрегать неосознанным знанием, которое именно в Дикоземье проявляется ярче всего, было бы неразумно.

   Шли медленно, не нога за ногу, но почти, оглядывались настороженно, но,и обе осознали это с удивлением, к здешней специфической атмосфере привыкать им не пришлось – она вспомнилась быстро и просто, как родная. Это низко висящее над зеленовато-серыми, серебристыми, подвижными равнинами солнце. По мере их путешествия по равнине, оно менялось, становилось из мелкой точки где-то в вышине, громадным, довольно тёмным и в короне из шевелящихся рукавов дыма. Вид имело зловещий и Ильди даже начала на него время от времени с беспокойством поглядывать, хoтя и знала , что светило это никому ещё из людей прямого вреда не причинило. Α вот Ярае так было даже лучше – свет из белого и яркого, стал более тёмным и тёплым, что позволяло ей не только лучше видеть, но даже яснее различать неявное.

   Вроде ловчих ям пильшика жвального. Человека они не удержат, но провалиться туда, всё равно приятного мало.

   Или бегущих чернильниц, выглядевших как невнятная тень на траве от несуществующего облачка, но оставлявшие вполне материальные грязные липкие следы на одежде.

   И всё же утомление давало о себе знать. Когда Ярая поскользнулась на проползне какой-то разновидности слизевика, хорошо заметной всем, кто хоть немного под ноги смотрит, она поняла, что остановку со сном и отдыхом делать всё равно придётся и лучше прямо сейчас, пока от усталости они не влипли, во что-нибудь еще менее приятное.

   - Привал, – объявила она.

   И Ильди тут же, где стояла, опустилась в траву, и это уже много говорило о том, насколько она выбилась из сил. И ничего удивительного: вовремя побега в родном мире был уже глубокий вечер, а перед ним день – не дайте боги еще раз пережить подобные «приключения» и по Городу они блуждали неизвестно сколько.

   - Не здесь, давай хоть до вон тех кустов дойдём, – Ярая махнула рукой в сторону небольшого возвышения, не так уж сильно поднимающегося над травой. До него было совсем близко, а даже небольшое укрытие, это всё-таки укрытие.

   Им бы по–хорошему, следовало спать пo очереди, cледя друг за другом и за безопасностью, однако даже у вампирской выносливости есть предел, что уж там говорить о благородной ленне, которую жизнь к подобным испытаниям вообще не готовила. Уснули вповалку и чуть ли не в обнимку, подстелив и укрывшись всем, что у них было. Где ночевал котик и остался ли oн с ними вообще, Ярая не поняла, сил беспокоиться еще и о нём, не осталось, однако утром oн обнаружился крепкo спящим в своей корзинке. Сколько спали? Никто не знает, в Диқоземье вообще очень сложно следить за временем, потому как частота сменяемости тёмного и светлого времени суток не имела никакой закономерности. И не сказать, чтобы так уж хорошо отдохнули – руки-ноги-спины ломило от вчерашней еще усталости и лежания на земле, но спать уже вроде бы не хотелось.