При этом следует заметить то, что автор, применяя исторический метод в исследовании вышеназванных институтов римского частного права, рассматривает их развитие на протяжении всей истории права Древнего Рима, а не ограничивается каким-либо отдельным ее периодом или периодами. И здесь хотелось бы обратить особое внимание на оригинальный и интересный подход, демонстрируемый А.В. Копыловым в своей работе. Автор, по его собственному признанию, сознательно отказался от традиционного метода, применяемого большинством современных российских специалистов, который преимущественно сводится, по сути, к пересказу трудов отечественных и иностранных авторов и обыкновенно не предполагает анализа самих текстов первоисточников. А потому суждения и выводы, которые делает в своем исследовании А.В. Копылов, основываются непосредственно на анализе текстов законов XII таблиц, Фрагментов Ульпиана, Институций Гая, а также Институций, Дигест, Кодекса и Новелл Юстиниана. При этом значительное число фрагментов, к которым обращается автор, никогда ранее на русский язык не переводились, причем, даже если тот или иной ученый приводил в своем сочинении латинский текст источника, то его перевод он предоставлял делать самому читателю. В то же время, используя уже существующие переводы, автор со своей стороны и здесь обнаруживает не только основательное знакомство с латинским языком, но и самостоятельность в толковании переведенных фрагментов, делая изменения там, где, по его мнению, в этом есть надобность, разумеется, указывая на это в каждом таком случае.

Вместе с тем автор в своем исследовании опирается и на труды известных ученых, причем как отечественных, так и зарубежных (Ю. Барона, Г. Дернбурга, В.М. Хвостова и др.). Однако ссылки на сочинения этих романистов делаются только в тех случаях, когда этого действительно требует научная объективность и достоверность, а не когда автор ставит цель поразить читателей своими удивительными познаниями в литературе по названной теме. И за это, я полагаю, читатели будут только благодарны А.В. Копылову, не отвлекающему их внимания на лишние и не имеющие никакого значения примечания.

Особого одобрения заслуживает Указатель латинских терминов, составленный автором в алфавитном порядке, а также Приложение, содержащее извлечения из используемых в исследовании юридических памятников Древнего Рима, а именно фрагменты латинских текстов из этих источников, параллельно с которыми даются их переводы на русский язык, сделанные как самим автором, так и уже существующие. Безусловно, такое дополнение к основному тексту монографии является весьма ценным и полезным для читателей.

Наконец, следует отметить, что книга написана понятным и грамотным русским языком, а выводы, которые делает автор, вполне обоснованны и логичны.

Таким образом, можно сказать, что монография А.В. Копылова представляет собой интересное самостоятельное исследование, которое, несомненно, будет содействовать более глубокому пониманию как институтов легата, фидеикомисса и дарения на случай смерти в наследственном праве Древнего Рима, их места и значения в разные исторические периоды, так и отдельных институтов современного российского наследственного права, которое, как известно, основано на принципах и традициях римского права.

Все вышесказанное дает полное основание быть уверенным в том, что книга А.В. Копылова будет весьма полезна как специалистам в лице юристов, историков и филологов, так и всем тем, кто интересуется юриспруденцией и историей, и будет востребована самым широким кругом читающей публики.

Кандидат исторических наук,

научный сотрудник кафедры гражданского права

юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

В наследственном праве Древнего Рима применялись принципы как универсального, так и сингулярного правопреемства. Примером перехода от правообладателя к правопреемнику только прав, но не обязанностей являлся завещательный отказ (легат).

Институт легата (legatum) возникает в архаическом праве Древнего Рима в качестве общераспространенного обычая, когда наследодатель назначал отказы на случай своей смерти в пользу тех членов семьи (как правило, в лице вдовы, дочерей или внуков), которые не были упомянуты в завещании в качестве наследников. Кроме того, отказы могли совершаться в пользу друзей и единомышленников, которые оказывали завещателю безвозмездные услуги при его жизни[10].

Первые упоминания о завещательном отказе можно найти уже в тексте законов XII таблиц (Tab. V.3)[11]: “Uti legassit super pecunia tutelave suae rei, ita ius esto” – «Как кто распорядился своим имуществом или опекой [над подвластными ему лицами. – А.К.] на случай своей смерти, пусть будет это [ненарушимым. – А.К.] правом» (пер. с лат. – А.К.).

Впоследствии попытки дать определение легату делались многими известными римскими юристами. Так, Ульпиан считал, что «легат – это то, что отказано в завещании по образцу закона, т. е. в повелительной форме» – “Legatum est, quod legis modo, id est imperative, testamento relinquitur” (Ulp. 24.1)[12]. Модестин, в свою очередь, рассматривал завещательный отказ как «дарение, оставленное по завещанию» (D. 31.36)[13]. Согласно же мнению Флорентина, «легат – это умаление наследства, посредством которого завещатель желает обратить в пользу третьего лица что-либо из того, что в совокупности будет принадлежать наследнику» – “Legatum est delibatio hereditatis, qua testator ex eo, quod universum heredis foret, alicui quid collatum velit” (D. 30.116.pr)[14].

На основе перечисленных определений можно утверждать, что под легатом в римской юриспруденции понималось сделанное наследодателем в завещании распоряжение, обязывающее наследника по завещанию безвозмездно предоставить определенный, как правило, имущественный интерес из наследственной массы в пользу третьего лица.

Наследодатель, включивший в завещание такое условие, назывался отказодателем; наследник по завещанию, обремененный легатом, именовался исполнителем легата, а третье лицо, которому причиталось имущество, – отказополучателем (легатарием, legatarius).

При этом требовалось, чтобы отказодатель обладал активной завещательной правоспособностью (testamenti factio activa), а исполнитель отказа и сам легатарий – пассивной завещательной правоспособностью (testamenti factio passiva), а также способностью принимать наследство (capacitas) (D. 41.8.7)[15]. Таким образом, не могли быть отказополучателями следующие категории лиц: во-первых, женщины в случаях, предусмотренных lex Voconia, перегрины, personae incertae и постумы (как не имевшие testamenti factio passiva); во-вторых, latini Iuniani, безбрачные и бездетные лица, а также бесчестные женщины (по причине отсутствия capacitas).

Следует заметить, что, хотя легат по общему правилу имел имущественный характер, в праве Древнего Рима можно найти примеры завещательных отказов и неимущественного характера: например, в форме предоставления легатарию права на захоронение в гробнице отказодателя (C. 6.37.14)[16]: “Monumenta quidem legari non posse manifestum est, ius autem mortuum inferendi legare nemo prohibetur” – «Очевидно, что хотя сами склепы не могут быть отказаны, но право хоронить мертвых [в склепах. – А.К.] никому не запрещается отказывать» (пер. с лат. – А.К.).