Поэтому…

Она не заметила руку, что в её спину погрузилась рука служанки, вставшей позади.

От движений миниатюрной кисти внутри груди возник дискомфорт. Но когда командир имперской стражи почувствовала это странное ощущение, то уже было поздно.

— ?!

Она развернулась и взмахнула ребром ладони. Однако позади неё никого не оказалось.

Лишь тусклый холл с другой стороны открытых раздвижных дверей.

— А… сейчас?

— Я здесь, Зэлсионэ-сама.

Женщина резко повернула голову.

— Но, похоже, даже вы, проведя столько времени на Атараксии, стали мягче. Ну, хотя я и желала чего-то подобного.

Удобно расположившись на колене Кидзуны, Хида Наюта помахивала веером.

— Хида… Наюта!

Лицо командира имперской стражи злобно исказилось.

— Эм, мама? Не могла бы ты не сидеть на мне, будто это в порядке вещей?

— А разве это плохо? Иногда ты должен исполнять свой долг перед родителем.

Однако она выглядела не как родитель, а лишь как дочь, сидевшая на колене молодого отца.

— Так вы собираетесь издеваться надо мной?.. Терос!

Зэлсионэ произнесла имя своего магического доспеха.

— …А?

Обычно тут же покрывавший её тело доспех не появился. В комнате воцарилась тишина, и лишь шелест деревьев доносился из сада.

— Такое… бред… Терос!

— Речь об этом?

Серебряная капсула оказалась между пальцев Наюты.

— …Это же!

Зэлсионэ переменилась в лице. Она помнила эту капсулу, которая должна была находиться внутри её груди, ядро магического доспеха Терос.

— Ты… вытащила его… сейчас? За такое короткое время… даже без повреждений…

— Для нынешней меня это проще простого.

Зэлсионэ уставилась на девочку таким взглядом, словно говорила, что убьёт её.

— Ах, пожалуйста, не делайте такое пугающее лицо. Это не ложь, что наш разговор будет связан с поисками Айнэ. Если говорить прямо, речь пойдёт об усилении вашего магического доспеха, Тероса.

Зэлсионэ закрыла глаза и опустила уголки губ, но вскоре медленно подняла веки.

— Расскажи в деталях.

Раздавался тихий звук горячего источника. Вечернее солнце уже скрылось за деревьями, и занавес ночи опустился. На булыжниках, окружавших открытую купальню, стояли бумажные фонари, оранжевый свет которых отражался на качающейся поверхности воды.

Выходившая на восхитительный освещённый сад купальня под открытым небом обладала таинственной красотой. Зэлсионэ с Кидзуной стояли прямо перед ней.

— …Почему… я должна принимать ванну с тобой? Если собираешься переустановить ядро, сделай это быстро.

— Я же объяснял, не так ли? Необходимо разделить любовь и удовольствие между двумя людьми. А также доверие и различные…

Зэлсионэ утомлённо выдохнула и прикоснулась к своему жакету.

— В самом деле… такое нельзя показывать моим девчонкам.

Вообще не смущаясь, она легко сняла жакет, словно переодевалась для урока физкультуры, а затем расстегнула пуговицы рубашки. Из открывшегося зазора проглянул фиолетовый бюстгальтер.

— Что такое? Тебе ведь тоже надо раздеться, да?

— А-ага.

Кидзуна тоже начал снимать форму, но так или иначе он беспокоился о Зэлсионэ. Когда парень глянул на неё, она уже опустила юбку и осталась только в нижнем белье.

Верх и низ оказались из одного набора. Элегантное бельё, сшитое из явно дорогого, тонкого и великолепного кружева. К тому же пояс с подвязками и чулки делали её ещё более сексуальной. С такой обворожительностью она вообще не походила на ученицу старшей школы.

«А старше ли она, чем Рэйри?» — невольно подумал Кидзуна.

Когда Зэлсионэ сняла бюстгальтер, роскошная грудь выскочила из него. У парня рефлекторно возникло желание вытянуть руки и поддержать их. Из-за гравитации бюст женщины немного покачивался вверх-вниз, словно подпрыгивая. Он не был настолько огромным, как у Юрисии, но всё же выглядел достаточно большим. А её немного крупные соски казались странно непристойными.

Дальше Зэлсионэ прикоснулась к своим трусикам и без колебаний опустила их. Из-под них показался кустик, цвет которого не увидишь в Лемурии. Такой же фиолетовый, как и её волосы, он в некотором роде производил благородное впечатление. Более того, этот кустик, включая его длину и форму, выглядел аккуратно.

Кидзуна был пленён им, задумавшись о том, действительно ли она стрижёт и это место.

«Ох. Я не могу позволить себе просто смотреть на него».

Быстро опустив трусы, парень стал готов войти в воду.

Зэлсионэ как раз собралась расстегнуть застёжки на поясе. Несмотря на то, что она уже сняла бюстгальтер и трусики, её фигура, облачённая лишь в пояс с подвязками и чулки, выглядела по-настоящему соблазнительно.

Парень даже подумал, что будет жалко, если женщина разденется полностью, но в таком случае она не сможет войти в купальню. Кидзуна обернул полотенце вокруг пояса и стал дожидаться Зэлсионэ.

— А, ты ждал?

— Да…немного.

Командир имперской стражи взяла полотенце и, даже не пытаясь скрыть своё тело, встала напротив Кидзуны.

Она занимала положении того, кто отдавал приказы, но по её телу Кидзуна хорошо понял, что женщина не пренебрегала тренировками. На подтянутой талии слабо проглядывали кубики пресса. В целом она выглядела стройной, потому и ягодицы тоже были небольшими. Сравнивая с впечатлением, когда смотрел только на грудь, сейчас, глядя на всё её тело, парень осознал, что размеры бюста заметно выделялись. Он не казался действительно огромным, но из-за стройности женщины выглядел большим.

— В… в чём дело? Что ты так пристально смотришь?

— Н-нет. Всё в порядке. Бессмысленно так стоять друг перед другом. Пойдём.

Парень невольно предложил ей руку. Однако Зэлсионэ, едва глянув на его ладонь, быстро направилась к купальне.

Кидзуна почесал затылок и последовал за виляющими влево и вправо ягодицами.

Зарезервированная лишь для них купальня выглядела слишком просторной. Так как поверхность камней оказалась гладкой, было вполне естественным сесть или опереться о них. Кидзуна с Зэлсионэ погрузились в горячую воду рядом друг с другом и прислонились к камням спинами.

— Кстати, а в Ватлантисе есть горячие источники или открытые купальни?

— Конечно. Я тоже часто ездила на них вместе со своими возлюбленными или любовниками.

— Я спрошу на всякий случай… под любовниками ты имеешь в виду женщин, да?

— Это очевидно. О чём ты?

«Действительно. В конце концов, в Атлантисе есть только женщины».

— Но ты же привыкла к парням, живя в Атараксии, верно? Если речь о Зэлсионэ, то, безусловно, много заинтересованных ребят приближались к тебе, не так ли?

Однако Зэлсионэ с неприязнью на лице резко произнесла:

— Да, это удручает. Меня не интересуют парни. Я не позволяла ни одному из них прикасаться к этому телу, никогда. Даже думала о возможности сделать Атараксию женской школой.

— Удивительно, что у тебя есть такие идеи… хотя осуществить подобное невозможно.

— А ещё о дисциплинарной комнате. Я бы могла брать тех, кем недовольна, и тех, кем довольна, туда и воспитывать. Считаю, что это действительно необходимое учреждение.

— Что бы ты ни думала, но такое невозможно!

После слов Зэлсионэ о том, насколько она ненавидит мужчин, Кидзуна, которой должен был в скором времени сделать ей переустановку, чувствовал себя так, словно у него выбили почву из-под ног.

Однако отмокавшая в горячем источнике и покрасневшая женщина выглядела действительно сексуально. Так как она собрала свои волосы в хвостик сбоку, её затылок оказался полностью открыт. Белоснежная шея, которая сейчас слегка порозовела, заставляла сердце Кидзуны стучать быстрее.

Однако ему оказалось тяжело найти момент, чтобы начать действовать.

«Ладно. Попробую смело».

Парень поднялся и сел на один из булыжников, окружающих купальню. А затем, ничего не скрывая за полотенцем, остудил своё разгорячившееся тело ночным ветром.