Занесённая сразу же дала своё согласие, а Хэлмираш не тал возражать. Она заслужила сегодня отдых. Как, в принципе, и он сам. На внутреннем празднике Эскеля народу будет немного, это точно, можно будет расслабиться хоть ненадолго.

По мере пьянки разговор каким-то образом свернул на алкогольные напитки. И тут-то занесённую просветили, что хэдра для людей не подходит от слова совсем.

— А у Хэлмираша желудок что ли лужёный? — Ноат с удивлением посмотрела на стража, вспоминая. — Ты же её пил с нами!

— Нервы у него лужёные, — ответил за него Вэйджер. — От хэдры у других рас, кроме демонов, галлюцинации сильные. Нервная система переходит в крайне возбуждённое состояние, там что угодно может быть. Так что пил он её от большой любви к тебе, — подмигнул Рейн.

Слова Вэйджера не вызвали раздражения, принявший на грудь Хэлмираш только по-доброму усмехнулся, глядя в глаза Ноат, пожал плечами: что тут говорить, так, по сути, и было. Заулыбавшись, занесённая провела ладонью по его взлохмаченным волосам, чокнулась своим бокалом с его.

Разговор продолжился, наконец расслабившийся страж, слушалая его с ленивым интересом, зацепился за незнакомое слово, склонился к уху Ноат:

— Что такое «мотоцикл»?

— Это двухколёсное средство передвижения с мотором, — прошептала она в ответ. — У-у, ты бы смотрелся на нём просто шикарно! Только на нормальном, а не на спортивном варианте… — взгляд занесённой расфокусировался, уплывая в фантазии.

А страж только покачал головой. Он натурально не понимал, как Ноат вообще может хоть что-то нравиться в его внешности. Но поди ж ты, ещё и «смотрелся бы шикарно» на иномирном «мотоцикле».

— Потом покажешь, — тихо хмыкнул он, касаясь губами макушки занесённой.

И встретился глазами с Эскелем. Старший Гарахи легко качнул бокалом в его сторону, Хэлмираш повторил его движение.

— Оценил своё чудо? — раздался вдруг в его голове голос Эскеля. Внешне тот вроде участвовал в разговоре Ноат и Оркуса, но умудрялся вести второй диалог со стражем без потери концентрации.

— Оценил, — так же мысленно ответил Хэлмираш. — Самое ценное, что у меня есть.

— И это ценное уже рвётся туда, где ей не следует быть? — продемонстрировал свою осведомлённость Гарахи.

— Увы, — страж тяжело выдохнул, рефлекторно крепче прижимая к себе Ноат, которая, увлёкшись беседой, этого даже толком не заметила.

— Уже придумал, какие артефакты подобрать? — перешёл в свою стезю Эскель.

— О, ты оценишь, — Хэлмираш со смешком показал ему образ императорских защитных украшений.

— Огонь небесный, вот это сокровище! — Гарахи действительно был способен как никто понять, насколько изящная и при этом магически мощная перед ним вещь. — Ты мне это потом на трезвую голову покажи ещё раз, а то самому мне ж в такие глубины императорской сокровищницы ни в жизнь не добраться.

— Договорились, — кивнул страж.

Пьяные посиделки закончились с внезапным появлением Тигра. Младший жалобно попросил вернуть его домой, а Хэлмираш, глянув на шатающуюся Ноат, решил, что сейчас домой пора всем. Приобняв её за плечи, поддерживая, попрощался со всеми и перенёсся в спальню. Слушая заплетающиеся слова занесённой, осторожно её раздел и завернул в кокон из одеяла.

— Увидимся утром, — проговорил тихо, коснувшись её губ своими.

Ноат мгновенно ушла в мир сновидений, а Хэлмираш, взяв из шкафа ещё пару бутылок, переместился к Дармину. Тренер пусть и удивился такому явлению, но был только рад.

— Ты ж не пьёшь, когда успел? — хохотнул лысый, намекая на нетвёрдую походку друга. — А, это тот парниша тебя пьянствовать утащил?

— Не меня, а Ноат, — хмыкнул Хэлмираш. — Я так, за компанию.

— И я так понимаю, тебе стало стыдно, что ты пьёшь без меня, а потому бросил супругу ради драгоценного друга? — приподнял брови тренер.

— Драгоценную супругу я спать уже уложил, а потом уже пришёл к одному лысому типу, который всё никак не сообразит, что надо достать пару стаканов, — отмахнулся страж.

Дармин рассмеялся, посуду тут же принёс, разлил тёмную янтарную жидкость.

— Ты, я смотрю, действительно немного успокоился, — заметил он, делая первый глоток.

— Ты действительно с ней очень хорошо поработал, — не стал отставать Хэлмираш, возвращая тренеру его слова и тоже прикладываясь к стакану.

— Я ж говорил, — самодовольно заметил Дармин. — Усмири уже свой непомерный страх потери, теперь этой девице очень непросто будет навредить.

Хэлмираш кивнул. Разумом он понимал, что это действительно так. Но стоило только подумать о том, что он может снова её потерять… это становилось уже почти маниакальным. Сковывающий при этом ужас мешал думать, жить, дышать. Но благодаря действиям Дармина и самой Ноат, это страшное чувство постепенно притуплялось под ударами доводов разума.

— Аллары скоро приезжают, завтра буду готовить её амуницию, займёшь демонят Ноат чем-нибудь общественно полезным? — Хэлмираш опрокинул в себя остатки алкоголя и поднялся.

— О, это я всегда за, — хмыкнул Дармин. — Кстати, Хэл, а ты не хочешь своей супруге намёк один сделать, что лучше не геройствовать больше необходимого минимума?

— Ты о чём? — нахмурился страж.

Дармин посерьёзнел, пристально посмотрел на Хэлмираша.

— На кладбище её своди. И покажи, что будет, если не станет слушаться.

Хэлмираш замер на пару мгновений, затем кивнул. Он и забыл даже о том, что теперь там есть одно лишнее надгробие.

Тренер вдруг поднялся, подошёл к шкафу. Внутрь сунул непочатую бутылку, а оттуда достал сосуд с широким дном, протянул стражу.

— На, вот это утром выпьешь сам и девице своей дашь. Похмелье убивает только так.

— Спасибо, — Хэлмираш принял сосуд и вернулся в свою спальню.

Раздевшись, лёг рядом с Ноат, обнимая её тёплое тело рукой и засыпая под тихое женское сопение.

На следующий день, дождавшись, пока Ноат проснётся и придёт в себя, Хэлмираш первым делом повёл её забирать и настраивать изготовленные артефакты… Пойло, что дал Дармин, действительно помогло, иначе бы страж просто не смог бы встать. Как, впрочем, и занесённая.

Когда переместились от ювелира в башню, страж выдал Ноат парадную форму, а сам принялся раскладывать артефакты на столе. Когда занесённая появилась перед ним в новой одежде, Хэлмираш про себя отметил, что ей идёт строгий чёрный цвет и этот крой. Только вот зря он вчера так с атаками огнём частил, причёска у Ноат была отнюдь не парадная… странно, что занесённая ему за это ещё ничего не высказала. Благо, что Эскель помог, поделившись своими связями в сфере магической индустрии красоты.

В итоге со всеми настройками и записями провозились до вечера. А потом Хэлмираш, по совету Дармина, перенёс себя и Ноат на кладбище.

Несмотря на то, что Ноат была рядом, находиться здесь стражу было тяжело. Или как раз поэтому. Его параноидальный страх в этом месте набирал небывалую силу. Но Дармин был прав, занесённой стоило напомнить, чего стоит её смерть. И если она столь безрассудна сама по себе, то пусть подумает о тех, кто остался жив и вынужден был вариться в своей скорби.

— Ноат Инс-Наур, — прочитал Хэлмираш, ставя жену рядом с плитой. — За честь и жизнь от лавы до пепла.

Занесённая быстро осознала, зачем страж привёл её сюда. Каким-то внутренним чутьём она догадывалась о его чувствах, его страхах. Серо-зелёные глаза светились пониманием и… желанием оградить стража от этой боли. Хэлмираш качнул головой, в очередной раз отмечая, за что любит эту женщину — за то, что он в ней не мог ни понять, ни объяснить, а только почувствовать, стоя вот так рядом в полумраке. За само существование такой сущности, как она.

А потому шагнул вперёд, прижал к себе, целуя в макушку и закрывая глаза, представляя хоть на миг, что способен защитить её от всего. Его счастье и его кошмар в одном воплощении.

В день приёма с раннего утра страж только и делал, что инструктировал Ноат, уговаривая не лезть на рожон. Чуть что — хватать Ани и прыгать домой. Никакого геройства. И вроде бы занесённая была с ним согласна.