— Вечером снимешь, посмотрю, что там заложено, — Хэлмираш и не думал расслабляться, рефлекторно раздумывая, как будет стоить защиту сына с учётом всего, что сейчас произошло.

Старший кивнул и вернулся к принцессе.

На официальную церемонию Хэлмираш не пошёл, разбираясь с тревожным сигналом системы. Но тут его даже опередили немного: Артур поторопился разобраться с парочкой особо недовольных происходящим чиновников, которые хотели устроить неприятную провокацию, надеясь сорвать свадьбу. Простые смертные не знали, что основная часть уже прошла, и Ликаард вписан в родовые императорские артефакты, а это важнее любой бумаги и магических клятв.

После передачи неудавшихся преступников другим службам, страж наконец вышел из дворца в парковую зону, где раскинулись золотые шатры, рядами стояли столы со всевозможным угощением для гостей. Сощурился от яркого света солнца, поторопился уйти в тень, чтобы не бликовать броней.

Первым делом нашёл взглядом Ноат и коляску с Ирлишкой. В груди заметно потеплело при мысли о дочери. Занесённая в этот момент что-то быстро писала на листе бумаги под торопящие жесты Рейнгара — опять этот фанатик что-то придумал и готов тестировать даже сегодня.

Глаза сами собой переместились с жены на гостей. Сегодня здесь собрался весь цвет наций, причём всех. Главы других человеческих государств, эльфы, аллары, демоны… Даже Маалар явился, заставляя сеть Хэлмираша завыть, но надо отдать Карасалю должное, император и виду не показал, что не рад Правителю демонов, принял как дорогого гостя. Но и сам Маалар не стал устраивать сюрпризов, выказал должное уважение императору и его супруге.

— Ты только посмотри на них, — раздался вдруг за спиной знакомый голос. — Советники, Предводитель, глава аранов, шаманы! Даже Правитель, и тот тут. Ух, от концентрации тени воздух прям дрожит!

— Ты ж не можешь её видеть, — с усмешкой проговорил Хэлмираш, оборачиваясь к скалящемуся в улыбке Дармину.

— У меня достаточно хорошее воображение, друг, — хмыкнул тот в ответ. — Но, согласись, впечатляет. И все они тут по её сущность, — лысый кивнул в сторону Ноат. — Удивительная женщина.

Хэлмираш перевёл взгляд на жену, на дочь, которая уже проснулась и тянула ручки из коляски… На мгновение в груди сдавило от невыносимого желания оказаться рядом с женой и дочерью, послать к зоргам песчаным этот дворец, охрану, работу… Подчиняясь какому-то наитию, ушёл на внешний слой защитной системы, окидывая своим вниманием всю лужайку разом. Перед его взором оракула предстала целая паутина связей. И от тех личностей, которые интересовали его в первую очередь, большая часть нитей сходилась на… Ноат. Взгляды, направления мыслей, колебания тени, слова и передвижения. Все они обвивали ее, словно коконом.

Хэлмираш моргнул, возвращаясь в реальность. Даарен, Триг, Даамар с Хираном, Энсаадар — все они, находясь рядом с Ноат, покрывали её частицами тени. Сильнее, чем её саму, тень укрывала только коляску с их дочерью. Немного подобной защиты было на Майе, Ликаарде и Тигре. А через мгновение Хэлмираш, вновь заглянув в систему, с удивлением осознал, что и на нём самом есть ограждающий след демонической магии. Вся его семья была под их защитой. А ведь Даамар уже когда-то говорил ему об этом, но страж как-то не принял всё настолько буквально.

Смотря на отошедшую к дочери Ноат, на её домашнюю улыбку, Хэлмираш вдруг понял, что устал. Чудовищно устал от дворца, от придворных, от их склок и разборок, от приёмов, от императорских выездов и вообще от императорской четы в непосредственной близости от себя. От вечного контроля и вечного слежения за системой, которая пусть и была поставлена им, но доработана Тальяном, а потому не так проста в использовании.

Мельком взглянул на Ликаарда через призму системы охраны, принимая решение. Сын был глухим пятном, не читаемый и не пробиваемый, как и любой член императорской семьи. А ведь Ли прав, он уже под самой лучшей защитой, которая только может быть. Лучше просто некуда. Да, во дворце Хэлмираш имел привилегии, мог лучше приглядывать за Ноат, используя самые лучшие артефакты, но… Он сам себе обещал, что будет здесь до тех пор, пока в нём будет необходимость. А теперь страж нужен был совсем в другом месте, не как охрана, а как муж и отец.

— Тальян, — бросил мысленный запрос страж.

— Хэлмираш, — тут же отозвался судья.

— Я увольняюсь.

Последовала непродолжительная пауза.

— Если честно, то мне жаль, но я всё понимаю, — проговорил аллар с лёгкой усмешкой. — Кому передашь дела?

— Кому скажете, — Хэлмираш пожал плечами, ощущая на плечах вдруг ставший неподъёмно тяжёлым доспех. — Не поверю, что у вас не было продумано моей замены.

— Конечно, замена есть. Поэтому я принимаю твою отставку прямо сейчас. Извини, будет больно.

Голову стража пронзила молния, заставляя сжать зубы до скрежета и на миг зажмуриться от боли. Из его сознания довольно грубо выдернули все ключи и разрешения от системы императорского дворца. Но вот боль отступила, давая возможность нормально дышать, и мужчина ощутил в голове непривычную… тишину.

— Было приятно с тобой работать, Хэлмираш. Удачи, — прошелестел затихающий голос Тальяна.

Страж коротко выдохнул, проморгался. И вдруг обернулся к Дармину.

— Доспех снять помоги, — попросил хрипло.

Тренер сыграл бровями, а потом растянул губы в широчайшей улыбке.

— Да неужели! До тебя, наконец, дошло? — спросил, протягивая руки к застежкам.

— Что? — уточнил Хэлмираш, непослушными после удара по сознанию пальцами расстёгивая ремни.

— Что тебе не надо кишками на изнанку выворачиваться, чтобы защитить одну мятежную сущность? А теперь ещё и очередное её ответвление, — хохотнул лысый. Дармин махнул рукой, словно обводя стоящих неподалеку демонов. — Стоит только маленькой угрозе лишь мелькнуть, как вся эта небольшая темнокожая армия призовёт большую армию и порвёт всех на мелкие ошметки за любой косой взгляд. На Ноат, на её детей. И, представь себе, даже на тебя, старый ты хрыч. Дыши уже ровнее, тебе ещё дочь растить!

Хэлмираш посмотрел на друга долгим взглядом, но так и не нашёл, что возразить. Лишь молча кивнул, сложил доспехи грудой в уголке и зашагал прямо к Ноат.

Та встретила его с удивлённой улыбкой, но радостно подставила щеку под поцелуй и уступила место рядом с коляской. Хэлмираш склонился, осторожно обхватил большими ладонями маленькое тельце дочери, поднял её, располагая в руках, как в колыбели. Серьёзные серые глаза внимательно смотрели на отца, при этом губы совершенно несерьёзно, но сосредоточенно сосали маленький кулачок. Еле заметные рисунки тени шли по коже девочки, но при этом не вызывали в страже вообще никакого отторжения. Они были естественны, они были её частью. Губы стража сами собой пришли в движение, складываясь в наиболее мягкую из возможных улыбок. И тут же получил самую искреннюю детскую улыбку в ответ.

— Кажется, кто-то тут совершенно и бесповоротно счастлив, — Ноат прижалась к боку мужа.

Хэлмираш обвил рукой её талию, коснулся щекой макушки.

— Совершенно и бесповоротно, — кивнул страж, подтверждая.