Но я всё равно застыла на пару секунд. Потому что Шифаар прижимал её к себе так нежно, будто держал хрустальную вазу, ребёнка и смысл жизни одновременно.

И вот тут кольнуло. Завистью. Глупой, горькой, непрошеной.

Мне тоже хотелось, чтобы кто-то любил меня вот так. Без оглядки. Несмотря на мой порой взбалмошный характер, острый язык и талант устраивать проблемы там, где нормальные люди просто пьют чай.

Хотелось, чтобы носились как с хрустальной вазой. А не как с чемоданом без ручки: бросить жалко, тащить неудобно. С этими печальными мыслями я тихо спустилась обратно. На улицу самовольно идти опасалась, поэтому вернулась в ту самую комнату, где оказалась в этом доме впервые, и присела на кресло, посматривая в сторону прохода.

Вдруг там совещание закончится раньше времени? Вдруг мне улыбнётся удача? Или хотя бы тот самый аситин. Да что со мной такое? Чувствую себя подростком, который впервые влюбился: мозг выключен напрочь, в голове одни занавески и розовые тюли.

Любовь с первого взгляда? Не смешно ли? Надо срочно избавиться от глупых мыслей. Мне ли себя не знать. Ещё воздвигну непреодолимый пьедестал этому образчику мужественности и начну чахнуть от неразделённой любви.

Тьфу. Мой внутренний спор прервал грохот. Я вздрогнула. Гости очередные, надо полагать? Ошибочка вышла. Грянули дверью на втором этаже. Судя по опущенным плечам Шифаара, благоверная выгнала его из спальни.

Передо мной, правда, слабость он демонстрировать не стал. Просто молча спустился и провёл меня к гостевым комнатам.

— Вам необходим отдых, — сказал он на пороге.

Я молча оглядела доставшийся мне номер люкс.

Комната была просторной, светлой и такой минималистичной, что моя земная душа невольно заскучала по пыльным безделушкам, вазочкам, книжным полкам и прочим признакам того, что здесь кто-то действительно живёт, а не просто красиво существует.

Несмотря на усталость, дневной сон не шёл. На корабле я и так выспалась — если можно назвать сном те провалы в полубред между приступами космической тошноты.

Увидев широкий подоконник, на котором умостили бежевый пуф и несколько подушек, я недолго думала. Забралась туда и устроилась поудобнее.

Других развлечений всё равно не было. Буду любоваться красотами за окном.

Существование рефлексирующей амёбой в какой-то мере даже заманчиво. Но продолжать так дальше невозможно. Моя деятельная натура кипела от нетерпения, требуя выплеснуть накопившуюся за время вынужденного бездействия энергию.

Минутный порыв маленькой Маши, заворожённой необычным пейзажем, прошёл довольно быстро. Очевидно, мой внутренний эмпат — ох-хо-хоюшки, звучит-то как! — решил оградить меня от лишних волнений и переключил внимание на того воина.

Судя по моему прошлому опыту попыток создать ячейку общества, его должно было хорошо потрепать по жизни.

А я, как уже выяснилось, на таких реагирую особенно глупо. Влюблённые, как известно, ничего не видят, кроме объекта поклонения. Я ненадолго задремала.

И очнулась резко, с неприятным ощущением надвигающейся беды. Будто подсознание толкнуло меня в бок и сказало: “Вставай, Машенька, сейчас опять будет весело. Не факт, что тебе”.

Я посмотрела в окно. И что я вижу? Очередной гость.

Правда, в отличие от зацепившего меня воина, этот высадился на площадку далеко не плавно. Его флаер двигался рвано, будто за рулём сидел водитель, который с алкоголем знаком не понаслышке, а в длительных романтических отношениях.

Посадка вышла жёсткой. Аппарат даже пузом проехался по мшистой площадке, оставляя за собой рваные борозды.

Ага. Большой такой тяпочкой по газону прошлись. Вспахали неплодородную почву. Поразило меня другое: несмотря на то, что горе-водитель едва не врезался в окно, за которым я расположилась, в комнате не было слышно ничего.

Вот это я понимаю звукоизоляция. Пока я диву давалась, события шли своим чередом. Из флаера вывалился водитель. Определённо навеселе.

Он был той же расы, что капитан и мой воин. Мой? Я уже успела присвоить себе того, с кем даже не разговаривала? Так. Отложим дискуссию разума и сердца, иначе самое интересное пропущу.

Что может быть увлекательного в пьяном субъекте? Ничего, согласна. Но я заметила бордовую кровь, сочившуюся из порезов на теле аситина. Несмотря на рваную одежду и замедленные движения, он не шатался. Скорее двигался сквозь толщу воды.

И всё же шёл. Определённо я должна была присутствовать при встрече хозяев дома с этим товарищем. Это куда лучше, чем сидеть в четырёх стенах и смотреть на потолок.

До холла я добралась буквально за пару минут. По пути успела разглядеть интересующего меня субъекта. Слегка прихрамывая, он дошёл до кабинета, резко распахнул двери и ввалился внутрь.

Как меня ещё не заметили, не знаю. Может, было не до меня. А события тем временем продолжали разворачиваться.

— Нашёл, — прохрипел раненый аситин, держась за дверной косяк.

И начал оседать на пол. Двое демонов тут же подорвались к нему и подхватили под руки. Капитан не растерялся. Схватил новоприбывшего за волосы и начал бить по щекам, приводя в чувство.

— Где?! — рявкнул он.

От таких ласковых пощёчин бесчувственным смогло бы остаться только бревно. А муж моей землячки тем временем бил наотмашь и под конец уже орал:

— Где она?!

Я стояла у косяка и круглыми глазами смотрела на эту сцену, поражаясь, как у несчастного голова ещё держится на плечах.

Если переводчик работает исправно, и капитан так бурно пытает бесчувственное тело товарища, значит, дело касается нашей пропажи. Оперативненько работают мальчики.

Не успела похититься — уже нашли.

— Тут… — прохрипел раненый, когда смог сфокусировать взгляд на капитане. — Они не покинули Итириду… катакомбы… утерянные карты… Лиодас… выведала местоположение… лаборатории Батуми…

Батуми. Не знаю как у вас, а у меня это название стойко ассоциировалось с Африкой. Хотя вряд ли местные похитители прячут астниеру капитана где-то на берегу Чёрного моря под вывеской “хинкали и лабораторные пытки”.

Отстранённо наблюдать за происходящим не получалось. Меня конкретно пробивало на “хи-хи”.

Капитан стрелой рванул мимо меня, а я едва не подавилась смехом. И тут на мне остановил взгляд тот самый воин. Не сказать, что он был рад меня увидеть. Его взгляд был сверлящим и недовольным. Голос — под стать.

— Это она? Что она здесь делает?

Вот умеют мужики всё впечатление о себе испортить. Инопланетные туда же. Между прочим, я перед тобой стою, ваше сиятельство. Если он удумал пристыдить меня — наивный.

Да, немного неловко. Самую малость. И только.

Сет вместе со златовласым Шифааром тем временем приводили в чувство несчастного, который снова провалился в беспамятство, стоило капитану отпустить его волосы.

— Маррия, подойди сюда, поможешь, — бросил Сет.

Неудавшийся покровитель вспомнил о маленькой бедненькой мне. А что я? Я ничего. Только рада. Лишь бы скрыться подальше от недовольного мной воина.

Подобное отношение, конечно, покоробило. Словно я букашка у него под ногами. Сет и Шифаар, видимо, плохо на меня влияли — успела привыкнуть к вниманию.

С другой стороны, ощущение сюрреализма наконец начало исчезать. Моё попадание становилось правдоподобнее. Меня, наконец, не обожают без причины.

Нормальная реакция. Парадокс, не находите? Вот и объясняйте потом женскую логику. Я сама иногда поражаюсь тем мысленным кульбитам, которые выдаёт мой мозг.

Дальше события развивались стремительно.

Меня подключили к действу “подними тело”. Белобрысый недоэльф оказался очень заботливым и попросил меня поддерживать голову страдальца, пока мы втроём несли его в домашнюю лабораторию или операционную.

Что-то среднее. Краем глаза я заметила, как единственный адекватный нелюдь в моём приключении ретировался вслед за капитаном.

Круто живут эти инопланетчики. Больничка прямо в доме.

А наличие лечебного саркофага меня вообще восхитило. Сначала я решила, что это их медицинская капсула. Правда, мои восторги слегка приуныли, когда мне сообщили, что это всего лишь аппарат наподобие нашего ЭКГ и МРТ вместе взятых.