— Слушая ваши отзывы, можно предположить, что вы описываете живое воплощение Марии Терезы.

Ну не виноватая я. Само вырвалось. К счастью, мой ироничный тон он либо не заметил, либо не понял. В который раз меня поражало, насколько у этих нелюдей мимика похожа на человеческую. Его выражение лица иначе как полным замешательством интерпретировать было невозможно.

— Неважно, — махнула я рукой. — Мысли вслух. А чем я там буду заниматься?

— Развлекать друг друга.

Я едва не ляпнула: “А поработай-ка ты, Машка, клоуном. На полставки”. Но блистать талантом непревзойдённого сатира смысла не было. Боюсь, здесь мой юмор не поймут. А потом ещё аукнется.

Самоиронией я и позже заняться успею. А вот этот вон какие дифирамбы чужой жене воспевает. Влюбился, что ли? Секундочку.

— Кхм… А разве её некому развлекать? — спросила я, старательно кося под глупышку. — Детей нет? Заняться нечем?

— Дети… Потомство, скорее всего, появится, когда Драст вернётся, — задумчиво проговорил Сет и снова принюхался. — Не переживайте. Вы заодно поможете в воспитании детёнышей. У аситинов этим занимаются исключительно самки.

Приплыли. Точно гарем. И как поэтично звучит — самки. Он что, подложить меня под своего капитана решил? Да не в жизнь. Спокойно, Маша. Вдох. Выдох. Не бей нелюдя подносом. Поднос казённый.

— И что, вариантов больше нет?

— Отчего же. Вы являетесь гостьей. Но если вы кому-то приглянетесь, вас вполне могут повязать на достойном воине. И вы станете хозяйкой собственного дома.

— Вот же ж не повезло, — печально покачала я головой, представляя грядущие перспективы.

— Простите?

Кажется, терпение заканчивалось не только у меня. Я тут же сделала глаза кота из небезызвестного мультфильма и добавила умоляющие нотки:

— Вы ведь обещали мне экскурсии по планете.

— Я от своих слов не отказываюсь. Но вы пока подходите под юрисдикцию аситинов.

Он сделал паузу. Драматическую такую. А потом продолжил уже вкрадчивее:

— Но вы можете выбрать моё покровительство. Тогда никто не сможет вам что-либо запретить.

Так. А вот это уже что-то напоминает. И кто из нас мышь? Сет снова потянул загребущие руки к моим локонам. Змей-искуситель местного разлива.

Моя некогда хвалёная интуиция просто вопила, что всё здесь не так чисто, как хотелось бы. Шестерёнки в голове живенько зашевелились, но никаких толковых и радостных идей не родили.

Только картинку ошейника. И всего сопутствующего рабству. “Никто не сможет вам ничего запретить…” Кроме меня. Вот эта недосказанность зазвенела в голове тревожными колокольчиками.

Заметив мои сомнения, желтоглазый решил подтолкнуть меня к нужному ему результату. Начал в красках рассказывать, как живёт его народ. Мол, свободы у самочек его расы больше, чем у тех же аситинов, которые сидят в своих бростах безвылазно.

Это я своими словами и вкратце. Точно гаремы есть.

Ицтеки — так он назвал свою расу — очень свободолюбивый и разносторонне развитый народ. Их женщины даже в правительстве работают. Правда, судя по его интонациям и оговоркам, на маленьких должностях. Это он не озвучивал, я сама догадалась.

И сами выбирают покровителя. Ага. Куда ж без покровителей.

— Вы в любой момент сможете сменить покровителя, если к тому моменту не будете на сносях, — продолжал он. — В таком случае придётся подождать. А после вас никто удерживать не станет.

— Какая разница? — сначала не поняла я.

А потом поняла. И холодок пробежал по спине.

— Подождите. Только не говорите мне, что ребёнок в этом случае остаётся у отца.

— Верно. Если самка в будущем захочет посетить своего детёныша, это даже приветствуется. Правда, такие прецеденты довольно редки.

Он сказал это как ни в чём не бывало. А я сидела и пыталась не показать, как внутри меня передёрнуло. Меня это вроде бы не касалось.

Хотя… Сначала он спрашивает про овуляцию. Теперь в красках расписывает хорошую жизнь производительниц. Покровительство, содержание, дети остаются у отца.

Неужели инкубатор себе подыскивает? Так. Не паниковать.

— Вы хотите обзавестись потомством? — спросила я прямо, подражая его манере речи.

Его прямолинейность, кстати, сбивала с толку. Мы привыкли говорить образно, заходить издалека, читать между строк, искать подвох во всём и вся. А тут такая открытость, что она сама по себе кажется подвохом.

— Я бы не отказался от чести стать вашим покровителем, Маш-ша, — честно ответил он и снова потянулся к моим нечесаным локонам. — Но о потомстве мне говорить пока рано. Необходимо накопить достаточный капитал к трёмстам годам, чтобы обеспечить самочку и детёныша до его совершеннолетия.

В первый момент я зависла на словах “к трёмстам годам”. Триста. Господи.

Я тут со своими тридцатью с хвостиком уже иногда чувствовала себя человеком, который видел слишком многое, а у них триста — это, видимо, “мальчик, строящий карьеру”.

Тут же вспомнила, в связи с чем оказалась здесь, и уточнила возраст капитана этого судёнышка.

Он оказался практически ровесником желтоглазого. Гипотеза с рабством начала крошиться на глазах. Может, жена капитана умирает не от пыток и не от какого-то изуверства?

Может, от старости? Ведь если их возраст измеряется сотнями лет, а земное сердце понадобилось именно ей… Я нахмурилась. Нет. Что-то не сходилось.

Даже если отбросить мою скорбь и попытаться трезво посмотреть на ситуацию, картина получалась печальной. Смерть Веры уже нельзя было утешить мыслью, что она продлила жизнь кому-то, кто действительно получил шанс. Что подруга на небесах улыбнулась бы и сказала: “Маш, ну я же помогла”.

Если у той женщины изнашивался весь организм, одно сердце её не спасёт. Значит, всё было зря.

— Вы ведь должны понимать, — сказала я тихо, и горечь сама прорезалась в голосе, — что, трансплантировав сердце, жену капитана не спасёшь. С возрастом изнашиваются все органы.

Вот и вскрылся мой секрет. Сет сначала весь подобрался. Потом, кажется, удивился: при чём тут старость? Потом, судя по выражению лица, едва не рассмеялся моему выводу о возрасте той женщины.

А потом ему стало не до смеха.

— Каков средний возраст вашего вида? — резко спросил он.

Я ответила. Он изменился в лице. Совсем.

— Драст должен это знать, — бросил Сет и пулей вылетел из каюты, едва не сбросив меня с койки своим резким движением.

Дверь закрылась. Я грустно посмотрела ему вслед, чувствуя себя выжатым лимоном.

Ага. Сморщенным. И кислым.

***

Спустя энное количество времени меня осчастливили известием, что мы очень скоро прибудем на их планету. И я смогу поговорить с самим капитаном этого судёнышка.

Серьёзно поговорить. Честно говоря, я всё больше поражалась просчётам вроде бы развитой расы. Великие и ужасные нелюди, по идее, должны быть сверхрасой. Эталоном мудрости. Едва ли не демиургами, которых восхваляют фантастические авторы.

А тут такой разрыв шаблона. Такие же живые существа. Ошибающиеся. Самоуверенные. Слепые в том, что считают очевидным.

Не сказать, что меня сильно волновало здоровье неизвестной астниеры или чувства капитана. Просто всё это напрямую касалось моего будущего. Если с той женщиной что-то случится, не аукнется ли это мне?

Эти опасения только подливали масла в огонь. И появлялся всё больший соблазн принять предложение желтоглазого. Даже возможность стать бесправной содержанкой неизвестного нелюдя начинала пугать меньше, чем перспектива остаться вообще без защиты.

Будущее не радовало. Даже если отбросить вероятность застрять здесь навсегда, надежды на благополучный исход как-то не предвиделось.

На Земле участь любовницы была бы не столь плачевна. Сколько ушлых девочек совмещали несовместимое? А особо умные даже умудрялись накопить приличные средства и после разрыва со “спонсором” не оставались на мели. Некоторым ещё и с трудоустройством помогали, если образование имелось.

В своё время, благодаря юношескому максимализму и напрочь отсутствующей прагматичной жилке, я так низко не падала. Гордость зашкаливала, амбиций не было вовсе — вот и работала медсестрой с невысокой зарплатой.