Ничего личного. Просто у меня лимит на сочувствие закончился.

— А что до моего имени… — Сет продолжил отвечать на мои вопросы, словно не замечая капли пота, медленно скользящей вдоль моего лица. — Доусет ки Тииар, тьера. К сожалению, на вашей родине я не смог представиться как положено.

Сказав это, он поднялся,перетёк из положения сидя в положение стоя. Плавно, бесшумно, как хищник, который случайно вспомнил о хороших манерах. Потом галантно поклонился.

Да это был полный сюр. Три дня молчать, находясь буквально нос к носу, а потом представиться и поклониться так, будто мы встретились на светском приёме. Я не смогла удержать скепсис на лице.

— Что-то не так? — нахмурился он.

— Кхм… нет, что вы, — я постаралась подобрать слова без явной язвительности. — Просто для меня это довольно необычно. У нас представление и знакомство обычно происходят перед непосредственным общением, а не после.

Сет задумался.

— Да, я помню эту деталь. А что не так? Мы ведь только сейчас начали разговаривать. Я в чём-то ошибся?

Он был искренне обеспокоен. Словно студент на сессии, а я — декан, который сейчас поставит ему неуд за неправильное знакомство с похищенной землянкой.

Я только хлопнула глазами. Вот он, языковой барьер и различие менталитетов во всей красе. Даже наличие переводчика у него не облегчало общение. Кто же настолько буквально всё воспринимает, не обращая внимания на нюансы?

— Ничего страшного, — беспечно махнула я рукой. — А слово “тьера”, как я понимаю, уважительное обращение?

— Да.

Коротко. Я кивнула.

— А к вам как я должна обращаться?

Игра продолжается.

— К мужчинам самки обращаются по имени. Между самцами возможно обращение, исходящее из должности или родового имени.

Самки. Самцы. Вау. Прямо документальный фильм о дикой природе. Почему-то слово “самец” у меня всегда ассоциировалось с мачо. А поскольку в жизни мне чаще попадались не лучшие представители сильного пола, следом в голове обычно включалась Светлана Лобода с её: “Чмо ты, а не мачо”.

В наше время истинно брутальных мачо ещё поискать надо. Зато страдающих хлюпиков — хоть оптом закупай. Так. Отвлеклась. Меня зацепило другое. Как он интонацией разделил: самки и мужчины.

А ещё его предыдущие вопросы.

— Простите, перебью, — сказала я. — А можно узнать, какой у вас общественный строй? Случайно не патриархат?

— Патриархат?

Ладно. Попроще. То ли переводчик у него плохой, то ли русский язык слишком могуч.

— Все вышестоящие должности занимают му… самцы. В том числе в правительстве.

Сет чуть заметно оскалился, не зло. Скорее его явно позабавила моя попытка исправиться.

— Да.

Ну конечно. Боже, куда я попала? Тут, наверное, ещё и рабство где-нибудь рядышком процветает. Или гаремы. Или ошейники. Или всё сразу, чтобы два раза не вставать.

До меня начало доходить, с какими реалиями придётся столкнуться. Для женщины, прожившей всю сознательную жизнь в современном обществе, патриархальный уклад чужой цивилизации был не просто неприятен.

Он был чужероден. Отталкивающ. И очень опасен. Получается, даже если я каким-то чудом “вольюсь в общество”, без покровительства мне не обойтись. А там, глядишь, и ошейник наденут — чисто для облегчения адаптации.

Ладно. Будем считать, что я попала не к космическим дикарям, а к БДСМщикам с собственным видением жизни. Где только наши не пропадали. Осталось продать себя подороже.

— А что женщины? — спросила я.

— А что с ними? — Сет будто искренне не понял вопроса. — Самки вполне довольны своим положением. Зачем им утруждать свои милые головки?

Вот тут он протянул руку и коснулся моих волос. С какого перепугу ему вздумалось перебирать мои нечесаные локоны? Расчёски, между прочим, не предоставил, нехристь.

Ещё и воздух начал пробовать интенсивнее. Интересно, что он там в моём амбре распознать желает? Я все эти дни даже помыться нормально не могла, потому что опасалась, что он вернётся в самый неподходящий момент.

Так что кроме запаха немытого тела он вряд ли мог унюхать что-то возвышенное.

Сет присел на край моей мини-кровати и с щепетильным интересом рассматривал структуру моих волос. Они явно сильно отличались от его гривы, даже в таком запущенном виде. Зато мне представилась возможность рассмотреть его ближе. Сейчас его глаза были жёлтыми. А в первый раз, на Земле, они отливали голубизной.

— Вы линзы надевали, когда были на Земле? — спросила я.

Да, умнее вопроса не придумала. Но надо было отвлечь его от моей персоны. Вдруг у них стоимость самки снижается, если ей уже кто-то попользовался? Я когда-то читала нечто похожее в одной книге. Мол, с первого раза может “пометить”, и потом другие уже не суются, потому что запах раздражает.

Вот до чего доводит чтение любовной фантастики без критического фильтра.

— А второе обличье у вас есть? — добавила я, делая глаза понаивнее.

Наивные вопросы, взмахи ресничками и немного восторженности привели к закономерной реакции. Сет рассмеялся. Громко. От души. Показал ряд ровных белых зубов. Ну хоть кто-то здесь развлекается.

С другой стороны, мне действительно было интересно, кто он. Оборотень? Метаморф? Инопланетный представитель тех самых рас, которые, если верить литературным просторам, с древности навещали Землю и пугали наших предков до появления мифов?

— Нет, второго облика у меня нет, — всё ещё посмеиваясь, ответил он. — Но если вас интересуют особенности моего вида, я готов их продемонстрировать.

Он вытянул руку и сжал пальцы в кулак. Я расширенными глазами наблюдала, как из костяшек у него выдвигаются тонкие острые лезвия. Настоящие. Остренькие такие. Я даже поперхнулась. Ей-богу, Росомаха. А наши всё “Люди Икс”, “мутанты”… Нет, дорогие мои, просто кто-то в Голливуде явно видел не того инопланетянина.

Сет заметил мою реакцию и нахмурился. Ему явно что-то не понравилось.

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Ась?

Прикинуться глупышкой оказалось несложно. Я ещё не отошла от зрелища с мини-мачете. Особенно от того, как они втягивались обратно.

— У вас когда овуляция?

Да уж. Его с цели не собьёшь. Настырный тип.

— Не знаю.

Похоже, я его разозлила. Иначе как объяснить то, что он резко поднялся и начал метаться по каморке, ругаясь на своём языке?

Честно? Мне его не было жаль. Ни капельки.

Даже наоборот, где-то внутри я порадовалась своему умению качественно выносить мозг. Не знаю как, но у меня всегда получалось на интуитивном уровне находить линию поведения, которая раздраконит оппонента.

Очевидно, это касалось не только земных мужчин. Намучается он ещё со мной. А что вы хотели? Отвлекающие манёвры всегда были в ходу. Я не в том положении, чтобы грубить открыто. Зато для убогих скидки были во все времена.

— Kropar right tan, — наконец резко произнёс он.

Остановился напротив меня. И потянулся к носу. Я настороженно следила, как он двумя пальцами вытаскивает из ноздрей тонкие полупрозрачные штуки.

Фильтры? Серьёзно? После этого Сет втянул воздух. Глубоко. Слишком глубоко. Как пылесос, который внезапно решил заняться психологией.

— Вы расстроены, — сказал он. — Очень сильно разгневаны. Ещё вы боитесь. И этот страх преобладает над всеми эмоциями.

Он снова вдохнул. Я застыла.

— Но вы старательно держите эмоции при себе, — добавил он. — Значит, что-то задумали.

Вот и всё. Приехали. Если они настолько точно определяют эмоции по запаху, а всё это время его фильтры только глушили восприятие, то как мне теперь выкручиваться?

А что отсюда пора уносить ноги, ясно демонстрировало его лицо. С каждым словом оно становилось всё мрачнее.

Писец пришёл к тебе, Марусик. О ножки потирается, значит, ластится.

Любимое выражение Анютки. Она часто повторяла его после очередного моего приключения, найденного моей пятой точкой.

Одно дело — ощущать эмоции. Другое — понимать, почему человек их подавляет. А этот, судя по всему, неплохо познакомился с психологией земных женщин. Или просто имел неприятно рабочий мозг.