Рим-Сероглазка не стушевался (уважаю!). Обняв мои плечи своими огромными руками, он прижал меня к себе и спокойно ответил:
— Tis ro goras simai.
В его движениях не было никакого сексуального подтекста, да и в голосе не звучало ни намёка на что-то подобное. Это позволило надежде в моей груди разрастись: всё будет хорошо.
Злой демон больше ничего не сказал. Он передал Риму нечто, похожее на слуховой аппарат. Мой теперь уже товарищ взял устройство и покрутил перед моими глазами.
— Siya? — спросил он, приподняв бровь, будто проверяя меня.
А что я? Если уж верить — то до конца. Показывать недоверие в самом начале — значит рисковать потерять союзника.
Собрав последние крохи смелости, я осторожно выдохнула, кивнула и подставила ухо.
— Katimi, simai! — одобрительно произнёс Рим, стараясь не поранить меня когтями, когда устанавливал устройство. — Ctori rotisi simai, — добавил он, словно извиняясь, и крепко прижал меня к себе.
Эта неожиданная близость оказалась как нельзя кстати.
В следующий момент ухо пронзила нечеловеческая боль. Я вскрикнула и дёрнулась, пытаясь вытащить из себя это орудие пыток. Но этот «предатель» держал крепко. От обиды на глаза навернулись слёзы — я же поверила ему... им... доверчивая рохля!
Нарастающий гул в голове заглушал всё вокруг, даже ощущение того, как он укачивает меня.
Наконец всё прекратилось.
Прошло всего пару минут, но для меня они растянулись в вечность.
Обессиленно прижавшись к его груди, я заставила себя расслабиться, настороженно ожидая новой волны боли. Но её не последовало.
Я почувствовала, как он осторожно гладит мои волосы, и подняла голову.
— Теперь ты меня понимаешь, маленькая Сия? — участливо спросил Рим, заглядывая мне в глаза.
Я не ответила — только кивнула. Решила не обижаться. Если для того, чтобы начать их понимать, пришлось стерпеть боль — значит, оно того стоило. Мне ещё нужно разобраться в происходящем.
Но это потом.
Сейчас я слишком устала.
Устроившись поудобнее у него на руках, я закрыла глаза и почти сразу уснула — с отчаянной надеждой, что рядом с Римом мне ничего не угрожает. Да и, если честно, я сомневалась, что вообще смогу противостоять этим… колоннам.
#ромком #космоопера #любовьменяеткурс #попаданка #космическаялюбовь #авторскиерасы #опасныймужчина #земнойхаос #юморилюбовь
Глава 5. Детёныш под контролем
Амадан тар Драст
Не прошло и часа, как меня снова нашёл Шинфар. Я как раз разбирался с бортовыми механиками — они в очередной раз что-то не поделили. Говорил мне наш связист, Доусэт ки Тииар, что ставить кифу в помощники ицтеку — не самая удачная идея. Очень неприятно видеть собственные ошибки.
Взглядом попросив друга не вмешиваться, строго оглядел подчинённых:
— Не знаю, что случилось сейчас, — не дав оправдаться ицтеку, — тихо! И не желаю знать. Под моим началом должны быть дисциплинированные работники! Довожу до вашего сведения: если вы не находите общий язык, то по прибытии, пока не вступим под распоряжение военного флота, нам придётся распрощаться! Это касается обоих. Обоих, понял, Кофис? Даже твой дядя Доусэт тебе не поможет.
Развернувшись, я направился в рубку, предоставляя шурину выбор — идти за мной или решать проблемы самому. Что послужило причиной его срочного визита, я понял сразу — по поджатым губам.
— Не томи, Шин. Что случилось на этот раз? Строить догадки у меня настроения нет.
Подойти ближе он не мог — мешал мой хвост, выдавая настроение хозяина.
— Она не понимает межгалактический...
— Не удивлён, — перебил я. — Решить этот вопрос без меня никак?
— Я знаю, что ты передал её на попечение первому пилоту. Но она также не знает диалектов «asiti» и «nusy»...
А вот это уже любопытно.
Я резко повернулся к нему, ожидая подробностей. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, судовой врач продолжил:
— Когда я понял, что меня не понимают, вызвал Джарима тор Бреза, которого ты временно освободил от обязанностей, предполагая, что она знает только свой язык. Но когда Джарим заговорил с ней на «asiti», она его не поняла. С «nusy» — тот же результат.
Да... тут есть над чем подумать... Хотя...
— Может...
— Мы тоже об этом подумали, — не дал мне договорить. — Точнее, Джар обратил внимание на её необычный цвет глаз и предположил, что она полукровка.
— Вот видишь, всё решилось. Так в чём проблема? — уже собирался продолжить путь, но его ответ заставил меня замереть.
— Доусэта она тоже не поняла...
Эта новость заставила серьёзно задуматься. Возобновив движение, я кивнул, приглашая его следовать за мной.
«Как такое возможно?..»
— Так как поступим, Драст?
— Подожди... сейчас... Кажется, с позапрошлого задания у меня остался лингво. Помнишь, когда между кифами и ицтеками разразился скандал из-за очередной планеты? Нас тогда вызвали сопровождать дипломата Содружества, а в той глубинке сопротивлялись внедрению общего языка.
— Помню. Тогда ещё все удивились, почему дипломатом был ваш, аситин, — усмехнулся шибариец. — О да... — припоминая то время, я невольно улыбнулся, на секунду позволив себе забыться. — С вами связываться себе дороже. Это ты у нас такой бескорыстный. А вашим только дай волю — не оставили бы и трусов заинтересованным сторонам.
— Это точно.
Я и не заметил, как мы подошли к моей каюте. Сканирование ладони не заняло много времени. Взяв переводчик, мы отправились в сторону медблока.
То, что предстало моим глазам, не хотело укладываться в голове. Настолько это было неприятно и как будто противоестественно. Маленькие самочки ведь даже тени боятся, когда находятся вне броста. А тут...
Она веселилась. Действительно веселилась, радостно улыбаясь первому пилоту. Они настолько гармонично и уютно смотрелись рядом, что невольно заставили меня почувствовать себя лишним. И это не на шутку разозлило.
— Как вижу, общий язык уже нашли... — сквозь зубы прошипел я, мрачно оглядывая «парочку».
— Ты сказал присмотреть за малышкой, — спокойно ответил друг, мимикой как бы спрашивая: «В чём дело?»
Отчего-то было неприятно видеть, как самочка прижимается к Джариму в поисках защиты — от меня самого.
А то, какое доверие она продемонстрировала, подставляя свою миниатюрную шейку, стало невыносимым. Даже когда нанороботы пробивали себе дорогу к нервным окончаниям левого полушария, она не переставала цепляться за его предплечья.
Я поразился тому, что сам хотел оказаться на месте тор Бреза, и, словно очнувшись, развернулся. На выходе бросил:
— Очнётся — немедленно ко мне, где бы я ни находился в этот момент. Задавать вопросы буду лично. Дальше вступать в контакт не рекомендую.
Я повернул голову к Шину, до сих пор стоявшему у двери:
— Я ясно объяснил? Или придётся выделить ей карцер в грузовом отсеке?
— Это же детёныш! — попытались достучаться до меня оба. Пилот даже встал, выпуская из рук свою ношу.
— Да? — я поднял бровь. — Тогда подскажите мне, сколько наших детёнышей её возраста не знают родного языка и летают в космосе?
В защиту своей подопечной снова вступил Джарим, не желая слышать доводов разума:
— Даже если она не нашей расы, она всё равно детёныш, а не преступник!
— Видно, твои защитные инстинкты затуманили твой разум.
Мне самому было тошно от вывода, к которому я пришёл, проанализировав ситуацию в целом.
— Сам вспомни нашу историю! До времён космических путешествий наши предки, воюя между собой, не брезговали никакими средствами. Повторяю — никакими! Ресурсами становилось всё. Даже маленькое потомство. Они позволяли себе многое ради захвата территорий. И это были мы! МЫ! Для которых потомство во все времена было величайшей благодатью богов!
Я указал ладонью на спящего детёныша.
— А она... наверняка росла в обществе с другим менталитетом.
