Это длилось долго. Слишком долго. Словно он не торопился, не давил… а уговаривал.

Просил. Наши тела соприкасались лишь в нескольких точках — губами и бёдрами. Я отчётливо ощущала его напряжение — близко, слишком близко.

Руки его упирались по обе стороны от моей головы, не давая отстраниться, но и не удерживая насильно. Когда ему надоело моё бездействие, он углубил поцелуй, осторожно раздвинув мои губы своими.

Его язык коснулся моего — мягко, но настойчиво. И это неожиданно отозвалось внутри. Теплом. Слишком ярким.

Я не понимала, как это возможно… Но было горячо. Безумно. А он продолжал — медленно, терпеливо, будто действительно не спешил никуда дальше.

Будто ему достаточно этого. Будто он получал удовольствие именно от этого — от касания, от отклика. И именно этой неторопливостью… сломал моё сопротивление.

Я ответила. Осторожно, сначала почти неуверенно… а потом уже осознанно включилась в эту игру. Обвила его бёдра ногами, не давая отстраниться.

Притянула ближе за волосы. Хотелось… ближе. Сильнее. На что получила недовольный рык:

— Симаи…

Я открыла глаза. Его взгляд пылал — голодный, напряжённый. И я не сразу поняла… Почему он остановился.

Я не успела толком об этом подумать. Мои руки оказались подняты над головой и прижаты его ладонью.

Свободной рукой он коснулся моей шеи, слегка сжал — не больно, но достаточно, чтобы я замерла. Предупреждение. И снова — по кругу.

Медленные поцелуи, от которых сбивалось дыхание. Он будто нарочно тянул время, снова и снова возвращаясь к губам, скулам, уху…

Это начинало сводить с ума. Мне уже было мало. Я сильнее сжала его бёдра, давая понять — этого недостаточно. И на этот раз он не стал тянуть.

Рука соскользнула с моей шеи ниже… Я почувствовала, как он медленно, почти нарочито, ослабляет застёжки.

И в этот момент у меня сорвался короткий, едва слышный вдох. Слишком остро. Слишком… нужно. Его ладонь легла на обнажённую кожу — тяжёлая, тёплая. И это ощущение оказалось неожиданно сильнее всего, что было до этого. Я не сдержалась. Звук сорвался сам — тихий, срывающийся, предательский.

Он услышал. Я это почувствовала по тому, как изменилось его дыхание. Тепло, которое, казалось, уже начало стихать, вспыхнуло снова — сильнее, глубже, неуправляемо.

Почему он медлит? Почему останавливается на грани? Мне этого уже было мало. Слишком мало. Я тянулась к нему, всем телом, не скрывая этого.

И он это знал. И… будто нарочно удерживал. Растягивал каждую секунду. Каждое прикосновение. Словно наслаждался не самим действием — а тем, как я постепенно теряю контроль.

Я не говорила ни слова. Но в этом уже не было необходимости. Тело выдавало меня с головой. Каждое движение, каждый вдох. Я почти задыхалась от ожидания.

И когда казалось — ещё немного, и я просто сорвусь…

Он изменился. Резко. Без предупреждения. И в этот момент мир будто сместился. Тело откликнулось мгновенно — без разрешения, без контроля.

Всё внутри сжалось, вспыхнуло, разлилось волной, от которой невозможно было укрыться.

Я перестала думать. Перестала сопротивляться. Осталось только ощущение. Яркое и полное. И в какой-то момент всё просто… оборвалось.

Как струна, натянутая до предела. И после — тишина. Пустота. И странное, почти оглушающее спокойствие.

***

Как же приятно было просыпаться…

Ощущение неги никак не хотело отпускать. Мне было лень открывать глаза — казалось, весь мир может подождать, пока её высочество, то есть я, соизволит проснуться.

Я тихо, почти лениво рассмеялась, не открывая глаз.

— Я рад, миасе, что ты очнулась в таком хорошем расположении духа, — ворвался в мои мысли хрипловатый со сна голос. — И ещё приятнее осознание того, что тому причина — я.

Я резко распахнула глаза и уставилась на соседнюю подушку, на которой покоилась голова Амадана.

Даже его улыбка и растрёпанный вид не облегчили ситуацию. Я покраснела. И в один миг вспомнила… всё.

«О боги… и это на глазах едва ли не у всего экипажа…»

Ощущение лёгкости мгновенно сменилось неловкостью. На секунду. Всего на секунду.

Потому что уже в следующий момент я отмахнулась от этого чувства. Я не ханжа — и начинать не собираюсь.

Он ведь не взял меня прилюдно. Да, кто-то видел начало… но это уже их проблемы. Пусть завидуют. Мы, в конце концов, считаемся парой.

Забавно, как быстро меняются приоритеты под давлением обстоятельств. Я взрослая, самодостаточная женщина.

А этот… демонюка выглядит так, будто выиграл главный приз в жизни. Нет. Так не пойдёт. Нужно срочно стереть эту самодовольную ухмылку.

В назидание.

— Кто ж спорит… — я демонстративно зевнула и потянулась, словно ничего особенного не произошло. — Оргазм с женщиной творит чудеса… любой.

Пусть теперь думает, как хочет.

Судя по тому, как сощурились его глаза, понял он всё правильно. «Ой… глупая!» Вчерашний инцидент ничему меня не научил?

Я даже не успела соскочить с кровати, как снова оказалась прижата к ней. Голая… Значит, раздел. Парнокопытное.

— Знаешь, маленькая… — его жаркий шёпот обжёг ухо, заставив мурашки разбежаться по всему телу. — Через пять суток мы прибудем на «Вейнитар». У меня появилась идея, как нам провести досуг до прилёта…

Да что это такое?! Он мне даже не нравится. И страшный, к тому же. А телу всё равно. Оно плавится под ним, как масло на солнце.

«Феромоны», — тут же нашлось оправдание. — «Точно они». Я уговаривала ту самую «добропорядочную землянку», которой считала себя ещё совсем недавно.

Хотя… против воли приходилось признавать — его умение манипулировать вызывает… уважение. Восхищало бы. Если бы я не была его целью.Эта мысль немного остудила меня.

И я наконец смогла ответить:

— Не думаю, что это уместная идея. К тому же ты обещал научить меня читать и писать.

— Уверена? — взгляд стал выжидающим, почти испытующим.

Я промолчала. И, не дождавшись ответа, он всё же отстранился и протянул мне руку.

— Идём в очистительную кабину.

Смысла отказываться я не видела, да и смущаться, по-моему, было уже поздно. Не после вчерашнего.

Ещё никогда мне не приходилось принимать душ вместе с мужчиной, и я решила рассматривать это как… дополнительный опыт.

Пропустила его вперёд. Надо же полюбоваться на то «добро», которое само прибилось к моему порогу. Не удержалась от ехидной мысли.

Если смотреть с этой стороны — жаловаться мне не на что.

Мужчина явно не бедный (да, немного меркантильно, знаю), состоявшийся, уверенный в себе. Тело — конфетка. А в постели, судя по вчерашнему… вообще без комментариев.

Так что, дорогуша, хватит носом вертеть. С остальным… «стерпится — слюбится». Каждый сам кузнец своего счастья. И мне совсем не хочется прожить остаток жизни в роли жертвы. Значит — будем пользоваться шансом. Начать с нуля.

Попробовать «подогнать» этот инопланетный костюмчик под себя… чтобы нигде не жал. Кто знает — может, всё не так уж и плохо.

Мне даже стало немного жаль его. Кстати… Кем он мне теперь приходится? «Пара» — это понятно. Но ещё я слышала в свой адрес «астниера», «миасе»… жаль, переводу они толком не поддаются.

К мужчинам обращаются «син» (что-то вроде «мистер»), к женщинам — «тьера»… Отвлеклась.

Бедняга со мной ещё намучается. Я, конечно, не знаю, какое у них положение у женщин, но собой помыкать и указывать, что мне делать, я точно не позволю.

Как же пафосно это звучит… А на деле? На деле весь мой феминистический настрой о равенстве закончился тем, что меня — такую независимую — просто подхватили, как ни в чём не бывало, и потащили в душ.

Авторитарной рукой. В лице бескомпромиссного капитана.

Он намыливал, проводил ладонями по коже и буквально пожирал меня взглядом. Слышались лишь короткие команды:

— Подними голову… — Руки… — Развернись… — Наклонись…

От его хриплого голоса невозможно было отмахнуться, как и уклониться от прикосновений.